По окончании ужина Фредерик жестом велел присутствующим остаться и сказал:

— Господа, прошу вас зорко наблюдать за матросами. Нет сомнения, что в их среду затесался предатель. Но помните: никому ни слова о том, что здесь произошло.

Офицеры молча поклонились в знак того, что они поняли, и вышли.

— Скажи, брат, — проговорил задумчиво Фредерик, — вполне ли ты уверен в этом французе, который находится у нас на борту?

— Ты говоришь о нашем марсовом, бретонце Ле-Галле?

— Да, о нем.

— О, в этом человеке я уверен, как в самом себе. Когда мы оставили службу во французском флоте, он не захотел расстаться с нами. Ты еще не знаешь его, брат. Это неоценимый человек. Превосходный моряк, он храбр, как лев, честен и неподкупен и не заражен суеверием, как наши матросы.

— Хорошо. Пришли ко мне его завтра утром, я поговорю с ним.

Становилось поздно.

Эдмунд отправился отдыхать в свою каюту, так как ему предстояла вахта, а Фредерик вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом.

Держа компас на Полярную звезду, «Дядя Магнус» быстро бороздил воды океана. Ночная тишина нарушалась только голосами перекликавшихся вахтенных.

Луна еще не взошла, и было так темно, что в пяти шагах ничего нельзя было разглядеть.

Перегнувшись через перила, Фредерик смотрел на светлую борозду, бежавшую за кормой корабля.

Внезапно ему показалось, что вдоль наружного борта скользнула какая-то тень.

Подозвав к себе знаком вестового, который всегда неотступно следовал за ним, когда он выходил на палубу, Фредерик приказал ему позвать Эдмунда, а сам вынул из-за пояса пистолет, взвел курок и принялся ждать.

Узнав от брата о случившемся, Эдмунд спустился в матросскую спальню и убедился, что все свободные от вахты матросы спали. Потом, вернувшись на палубу, он запер за собой дверь, чтобы никто не мог оттуда выйти, и произвел поверку вахтенных. Все они оказались налицо.

Эдмунд сообщил об этом брату.

— Хорошо, — сказал тот. — Возможно, что это мне померещилось. Хотя…

Он оборвал фразу, схватив брата за руку и призывая к молчанию.

Тень снова появилась, но уже с противоположной стороны, и беззвучно двигалась по карнизу, шедшему вдоль наружной обшивки корабля.

Притаившись на палубе, братья наблюдали за ней.

Дважды поднимал герцог пистолет, порываясь выстрелить, и дважды удерживал его Эдмунд.

— Подождем. Он все равно не уйдет от нас.

Между тем таинственная тень прошла почти вдоль всего борта и достигла основания бушприта.

Тогда Фредерик, не в силах более сдерживаться, прицелился и выстрелил.

Сливаясь с треском выстрела, раздался пронзительный человеческий крик, потом послышался глухой звук падения в воду какого-то тела, и злобный голос прокричал!

— Будь проклят, Капитан Вельзевул!

И все стихло.

— Что ты сделал? — спросил Эдмунд, дрожа от волнения.

— То, что и следовало, — ответил герцог. — Теперь мы, по крайней мере, узнаем, кто нам изменил.

В это время прибежали разбуженные выстрелом Гуттор и Грундвиг, и Эдмунд в нескольких словах сообщил им, в чем дело.

— Все наверх! — лаконично отдал команду Фредерик Биорн.

Раздался резкий свисток боцмана, и через несколько минут все матросы были на палубе.

Гуттор приступил к перекличке.

— Здесь!.. Здесь!.. — раздавался всякий раз ответ, как произносилось чье-нибудь имя.