— Да, нескладный получился вечер... Хорошо, что эта мо­нахиня убежала и не увидела, чем тут дело закончилось. Ну, вот что, Донато, надо побыстрее избавиться от покойника. Сейчас уже темно, мы можем незаметно вынести его со двора и бросить возле моста через ров.

— Хорошо, так и сделаем. Но я ведь шел сюда, чтобы встре­титься с Лукино Тариго. Он ждет меня, наверное. Надо бы его позвать, он нам поможет.

— Не надо никого звать, — поспешно заявила Бандекка. — Зачем лишние свидетели? Потом, после поговорим о Лукино. А сейчас заверни этого покойничка поплотней и тащи, а я пой­ду рядом, буду следить, чтобы никто нас не увидел.

Бандекка сдернула с кровати грубошерстное одеяло и наки­нула его на генуэзца. Наклонившись, Донато поднял с пола оброненную Нероне цепочку Марины.

Скоро Донато вышел из каморки, неся на плече завернутое тело, которое издали можно было принять за бесформенный куль. Бандекка шла рядом, зорко поглядывая по сторонам. Бы­ло уже темно, но фонарь она не зажигала, чтобы не привлечь внимания случайных прохожих.

Они вышли через задние ворота постоялого двора на без­людную в этот час улицу, которая упиралась в один из крепост­ных рвов. Именно здесь, на небольшом пустыре возле рва, и решено было оставить тело Нероне. Место это было темное, глухое, и никого бы не удивило, если б именно здесь утром нашли какого-нибудь убитого в драке незнакомца — тем бо­лее приезжего.

Когда Донато, сбросив тело генуэзца на землю, брезгливо отряхнул руки, Бандекка еще раз настороженно огляделась по сторонам и удовлетворенно заметила:

— Ну, кажется, все сошло благополучно, никто нас не видел.

Ни она, ни Донато даже не догадывались, что из тьмы позд­него вечера за ними кто-то неотступно наблюдает.

Между тем Зоя, убежав из «кельи» лжемонаха, не удалилась от «Золотого колеса» на большое расстояние. Вначале, прита­ившись у ближайшего городского фонтана, она отдышалась и пришла в себя, а уже через несколько минут стала лихора­дочно искать выход из того плачевного положения, в котором оказалась. Ведь, переоценив свои силы в поединке с хитрым противником, она не только не выполнила данное Марине обещание, но еще и выдала подругу ее врагу, и теперь он будет страшен и опасен вдвойне. Стало быть, теперь и ей, Зое, нече­го даже рассчитывать на благодарность Марины, а надо еще и самой опасаться злодея, который несколько минут назад чуть ее не придушил. Одно было утешение — что все-таки она оста­лась жива благодаря чудесному вмешательству провидения, пославшего ей неожиданного спасителя. Зоя перекрестилась и вдруг отчетливо вспомнила лицо мужчины, пришедшего ей на выручку. Конечно, в тот момент, когда он распахнул дверь «кельи», Зоя находилась в полуобморочном состоянии, но все же разглядела его лицо и расслышала, что душитель выкрик­нул: «Донато!» Теперь Зоя была почти уверена, что уже где-то видела этого Донато — может быть, в Кафе, а может — в Суроже. У него была слишком видная наружность, чтобы не запомнить. Странно, что имя его — Донато, как и у мужа Марины. И тут Зое пришло в голову, что ее неожиданный спаситель и есть До­нато Латино. Ей захотелось немедленно проверить, так ли это, но страх побуждал ее к осторожности, не позволяя действовать напрямик.

Зоя плотнее закуталась в покрывало, огляделась по сторо­нам и несколько мгновений стояла неподвижно, обдумывая, куда идти. Возле ворот предместий ее ждала повозка, в кото­рой Зоя приехала из Подере ди Романо в Кафу. С Мариной бы­ло договорено, что после встречи с «фра Бернардо» Зоя отпра­вится в загородный дом подруги, там переночует, а наутро вернется в имение. Но теперь, когда встреча с лжемонахом за­кончилась для нее столь плачевно, Зое непременно захотелось узнать, что же станется с ее душителем, и действительно ли че­ловек, пришедший ей на выручку, — муж Марины.