— Послушайте, — перебила Пегги Темпл, не желая выглядеть в ее глазах Тифозной Мэри (Мэри Маллон (1869–1938 гг.), известная также как Тифозная Мэри, была первым человеком в США, признанным здоровым носителем брюшного тифа. За время ее работы поваром от нее заразились 47 человек, трое из них умерли. В настоящее время так называют носителей опасных заболеваний, которые представляют угрозу для окружающих из-за отказа принять соответствующие меры предосторожности). — Я не находила тела стриптизерш, только редактора. Но и этого было довольно.

— Но ты ведь умеешь ухаживать за животными? — спросила Пегги Вильгельм со строгим лицом кормилицы, передающей свои полномочия.

— У меня всего один кот, но он весит почти девять кило, так что, думаю, я хорошо справляюсь.

— Что за порода?

— Уличная.

— А, — она произнесла это так небрежно, даже Луи обиделся бы. — Полагаю, ты справишься. Я позвоню тете Бландине и скажу, что ты придешь сегодня днем. Она живет недалеко от меня.

Темпл вытащила торчащий их сумки толстый органайзер и записала адрес и номер телефона тетушки, а также Пегги.

— Может быть, мы позже поговорим о телефонных звонках, — сказала она.

Пегги Вильгельм кивнула, не сводя взгляд с Минуэт, которая теперь выглядела со своей трогательной неудачной прической, как панк.

— Мне надо найти свитерок для бедняжки, пока она не простудилась, — затем она сузила искрящиеся гневом глаза и добавила: – Если я когда-нибудь найду того, кто это сделал, я побрею его там, где ему будет очень больно.

Глава 9 Убогие звонки

 Церковь Девы Марии Гваделупской являла собой именно то, что и подразумевала под своим названием: старый приход в латинской части города. Мэтт медленно, квартал за кварталом, приближался к бледной башне из необожженного кирпича. Ее оттенок, впрочем, как и у остальных зданий вокруг, казался выцветшим и каким-то голым, набирающим силу только по мере приближения.

Кусты роз и олеандров обрамляли фасады старых домов, которые по размерам могли сравниться разве что с бойницами. Это слово он не слышал с тех пор, как покинул Чикаго. В таких маленьких домиках, если выстрелить из пистолета, стоя у входа, пуля даже разогнаться не успеет, пока долетит до задней двери, выходящей во двор.

Непрочные, облезлые дощатые конструкции, кое-где еще со штукатуркой, не пережили бы чикагской зимы, также как и их обитатели. Но теплый климат этих мест позволял подобным домам простаивать даже дольше, чем можно было предположить. Жара не могла так просто разрушить их, тогда как зимний холод, очевидно, уничтожил бы их целиком.

То там, то здесь здания подчеркивали черные кованые прутья. Они напоминали тюремные решетки, однако висели скорее для вида, потому как вряд ли могли послужить хорошей защитой от воров. Один предприимчивый хозяин решил отличиться от всех: вытащив на лужайку перед домом керамическую ванну на ножках, он выкрасил ее в приторно-голубой цвет, такой неестественный, что и вообразить сложно. Каким-то образом он посчитал, что такой оттенок воплощает Деву Марию. Внутрь ванны он установил ее гипсовую фигурку, со скромно опущенными глазами, а также с руками, сложенными в молитве на плоской груди. Несмотря на дешевизну гипсового образа, солнце щедро одаривало его своей заботой, создавая в складках длинного одеяния Божьей Матери чудесные тени.

Украшения во дворе – кувшины и вазы, купальни для птиц, ослики, нагруженные корзинами герани – были разбросаны по всему щебню и грязи, как вызывающее, клюющее что попало стадо, медленно мигрирующее из терракотового здания.