Я покачал головой.

— Из нового Гронесбурга две дороги. Одна в воющие степи. Другая — вдоль горного хребта. На одной группы бы встретили Алерайцы. А на другой нас бы перехватили наши старые враги и наши бывшие союзники. До границ империи, быть может, кто-то бы и добрался, но… — я снова затянулся и выпустил струю дыма, — Слишком многое всё равно бы попало в руки к врагу. А кроме того наши ребята — не расходный материал. Даже во имя великой идеи и мифического «светлого будущего».

Вихрь в дальнем кольце поляны начал медленно распадаться. Молнии бившие из медной сферы, летавшей в его центре в почву, стали похожи на тонкие ниточки. А спустя несколько мгновений и вовсе пропали. Шар с глухим стуком ударился о землю. Следом на неё посыпались травинки и мелкие камушки. Мир начинал залечивать нанесённую ему рану.

— Как думаешь, они правда верили в это самое «светлое будущее»? — голос девушки всё ещё едва слышно подрагивал.

— Сложно сказать, — я сделал ещё одну глубокую затяжку, — Может и правда. А может их мотивы были куда более мелочными. Увидели возможность лёгко и быстро возродить своё братство, а заодно расправиться с врагами. Они ведь один раз уже выпустили на волю смертельно опасную дрянь, положившую кучу народа. Просто чтобы отомстить. Сейчас, боюсь, нам остаётся только гадать, что именно ими двигало. У них самих мы уже точно не спросим.

— А сам, что думаешь?

— Я… — я на мгновение замер, пытаясь собрать в кучу мысли, медленно утопавшие в густом сладковатом тумане, — Я думаю, что в нашей истории ученики Фауста не сделали никаких выводов из деяний своего учителя. Прельстились его знаниями и решили пойти прямиком по его стопам, думая, что не повторят уже совершённых ошибок. Кто-то должен был им помешать. Иначе бы всё могло кончится десятком таких «Душеловов». Или дюжиной башен, с дюжиной урочищ. Или ещё чем похуже…

— Какого Фауста? — голов Айлин наконец-то перестал дрожать. В нём послышались удивление и заинтересованность.

Я невольно улыбнулся. Улыбка вышла кривой. Вымученной. Изогнулись лишь одни уголки губ. И всё-же я был рад, что она тоже потихоньку приходила в себя.

— Как-нибудь потом расскажу. Там длинная история, — я выпустил струю дыма, — Сейчас могу сказать одно. Если я ещё раз попробую подписать нас на такое дерьмо, то можешь съездить мне по зубам.

— Боюсь, мы тогда очень быстро придём к тому, что мне же и придётся тебя кормить с ложечки жидкой кашей, — улыбнулась девушка.

Мы снова замолчали. Со стороны пролеска, отделявшего башню от топей, послышался тихий треск. Рвалась паутина. Её омертвевшие нити клоками опадали на землю. Они уже не могли никому нанести вреда.

— И всё-таки… Ты уверен, что мы всё правильно сделали? — спросила Айлин, — Что мы только что не лишили этот мир будущего?

Я молча вытряхнул пепел на землю. Растёр сапогом. Убрал трубку и свёрток обратно в сумку. Встал. Повернулся спиной к башне. И подставил лицо солнечным лучам. Живым и тёплым. Расплескавшимся ярким багрянцем по чистому небу. Тяжелые свинцовые тучи рассеялись. Их во мгновение ока разметал тёплый, летний ветер, впервые за семь долгих лет заглянувший в эти края. Теперь по небосводу плыли лишь несколько небольших перистых облачков, медленно догоравших в лучах заката.

— Я не знаю, правильно мы поступили или нет, — я покачал головой, — И боюсь, на этот вопрос мы никогда не узнаем ответ. Но мы сделали выбор.