Надо же, сколько в нем здоровья! Я думал, что отправил его спать.

Не дав ему подняться до конца, с размаху ударил в ухо, вновь опрокинув противника.

Теперь начал подниматься второй.

— Да лежи уже! — в сердцах бросил я и со всей силы пнул противника, перевернув его на спину.

На большее их не хватило — так и выползли из моей камеры на четырех костях. Открывший им двери охранник ехидно улыбался. Похоже, эта парочка не пользовалась популярностью, от слова совсем, если даже «свои» радуются тому, как я их отделал.

А вот дальше мне стало не до смеха — на следующий день ко мне в камеру завились эти же двое, но вместе с ними еще трое охранников.

Все пятеро были вооружены К. У. М. ами: комбинированными универсальными мультиустройствами, на деле являющимися ничем иным, как телескопической дубинкой с шокером на конце. При желании трубку можно было «распустить», превратив в эдакий кнут, один удар которым гарантированно тебя вырубит, если, разумеется, ты не в скафе — тогда для начала просто повредит всю электронику в скафе, а тебя вырубит со второго. Подобными игрушками снабжались охранники тюрем, служба безопасности колоний-шахт, где заключенные трудились на благо общества, отбывая свой срок. Ну и, как оказалось, вертухаи безопасников 8-го флота тоже имели эти штуки на вооружении.

Увидев количество противников, их вооружение, трезво оценив свои возможности, я понял, что буду отмудохан. Однако я все равно решил драться. Отмудохают меня и так, и так, но нужно и им накидать, чтобы даже впятером они в следующий раз боялись ко мне заходить. Плюс крыса, их подославшая, замахается писать отчеты и рапорты о случившемся.

Именно последняя мысль добавила мне решимости, и я бросился вперед.

Первый же удар шокером прошел мимо, зато урод, попытавшийся меня ударить, за это мгновенно поплатился — я без всяких прелюдий перехватил его руку и силой ударил снизу вверх.

Вертухай заорал, схватился за сломанную руку, ну а я увернулся от очередного удара шокером.

Противник потерял равновесие, промазав, а я помог ему упасть, накидав и по лицу.

Мое преимущество заключалось в том, что камера была тесной, сильно тут дубиной не помашешь, да еще и противников было пятеро — они мешали друг другу.

Третий все же меня достал — я не зазевался, просто не успел увернуться. Благо получил не острием дубинки, то есть не шокером, удар пришелся плашмя.

Но и от этого мою руку пронзила острая боль.

Черт подери! Или сломали, или…

Додумать я не успел, так как пришлось уворачиваться от очередной дубинки, летящей мне на голову.

Да что эти уроды делают? Совсем озверели? Решили меня прикончить? Что ж, раз пошли такие игры…

Я ушел в сторону, пригнулся, пропустив очередной удар над головой, и тут же ударил в горло открывшемуся врагу. В удар я вложил максимум сил, и, кажется, переборщил — он рухнул, как подкошенный, даже не пытался схватиться, как это обычно бывает, за ушибленное горло.

Убил? Может и убил. Хрен с ним!

Еще один урод получил локтем в нос, а последнего, еще «не отоваренного», я подловил, толкнул назад, от чего он врезался спиной в решетку.

Недолго думая, я прыгнул вперед, сделав размах и врезав основанием ладони в нос противника.

У того голова дернулась назад, да вот незадача — там была решетка, и от моего удара голова, с которой прутьями содрало кожу, оказалась снаружи.

Я размахнулся и нанес еще один удар — в подбородок, снова основанием ладони. Затем отчетливо услышал хруст — горизонтальный прут, в который упиралась шея моего противника, оказался достаточно прочным. А вот шея и позвоночник этого урода — нет.

Он мгновенно осел, будто АОД, которого выключили, но не упал, потому что башка так и застряла между прутьями.