— Один уделал пятерых? — поразился Торм. — Это что там у вас за монстр?

— Никак нет, не монстр. Ротмистр Куражев.

— Куражев… — хмыкнул Торм, — знаю такого…

Торм зашел в тюремный модуль, остановился и оглядел камеры, которые были буквально набиты людьми.

— Кто старший? — спросил он, повысив голос.

— Я, г-дин полковник! — откликнулась Выдра, протолкавшись к решетке.

— Ба! Знакомые все люди! — усмехнулся Торм. — Потрудитесь объяснить, что происходит?

— Выполняем приказ непосредственного командира.

— Майора Рамбо?

— Никак нет. Ротмистра Куражева.

— И что же это за приказ?

— Не сообщать никакой информации до прибытия специального представителя 8-го флота.

— Вот он я, — усмехнулся Торм, — можете сообщать!

— Никак нет, — усмехнулась Выдра и кивнула в сторону сопровождающих полковника, — посторонние…

— Черт знает что… — прошипел комендант.

— Разжаловать и в мясо! — буркнул безопасник.

— Отставить! — рявкнул на них Торм. — Кругом! На выход марш!

Когда и комендант, и безопасник, подчиняясь приказу, покинули модуль, полковник повернулся к Выдре.

— Ну?

— Рада вас видеть, полковник, — с улыбкой заявила она.

— Аналогично, — хмыкнул он, — давай уже, рассказывай, что вы тут за дрова наломали. Пока летел к вам — в центр одна писулька за другой летела. Я же просил не привлекать внимание!

— Мы так и сделали, — ответила Выдра, и принялась рассказывать…

* * *

Сколько дней я тут сижу? День сейчас или ночь? Я совершенно этого не представлял, утратив ощущение времени. Моя нейросеть была заблокирована, так что написать хоть кому-то, или хотя бы увидеть время, дату, я не мог.

Я сидел в кромешной тьме и свет появлялся в моей камере лишь тогда, когда открывалось небольшое окошечко, и в него просовывали миску отвратительной похлебки, которая годилась разве что на то, чтобы отравить ею кого-нибудь или напрочь сжечь рецепторы, чтобы никогда уже не ощутить вкуса нормальной еды…

Спасибо врачу, который не стал помогать безопаснику — когда меня сюда только приволокли и я очнулся, болело все тело, но с каждым часом боль угасала, проходила, пока не исчезла полностью. Представляю, каково бы мне было с отбитыми кишками, трещинами в ребрах и костях…

М-да…похоже, я перегнул палку. Нужно было упереться рогом, ничего не говорить, но…но что потом? Дать себя избить? Они бы били меня каждый день, возможно, начали бы пытать, с них станется…

Безопасник оказался редкостной гнидой, и я этого не учел. Да вообще, теперь, когда я черт знает сколько сижу в темноте, не видя и не слыша ничего, вся моя идея показалась ребячеством, глупостью.

Ну зачем было выделываться? Ведь уже дважды рассказывал безопаснику обо всем, что произошло, у него были записи с наших ВЗОРов. Он знал все, так чего было корежится?

Опять же, остальные бойцы, вместе со мной прошедшие через эту операцию, могли все ему рассказать.

Забавно, но в тот момент я даже подумать не мог, что Выдра от моего имени озвучит приказ, запрещающий бойцам что-либо рассказывать.

Рамбо, к слову, хоть и не понимал, что происходит, но в беде меня не бросил — делал все, чтобы меня вытащить. Один раз даже смог навестить.