Однако жуксы своих попыток не оставили и, наверное, поэтому здесь обреталась эскадра ВКС, ну а мы и еще несколько отрядов явно, как и мы, «провинившихся» где-то космодесов, торчали на поверхности планеты.

С попытки последней атаки прошло уже два месяца — жуксы навалились всем скопом, огребли и отчалили, не солоно хлебавши.

А мы остались здесь. И если первые пару недель пытались отдохнуть от ратных дел, то теперь откровенно скучали.

Кадия стоит и стоять будет, старатели показали свою состоятельность и в качестве защитников планеты, и в качестве охраны конвоев, так что наше присутствие, по моему скромному мнению, тут не требовалось.

Но наше начальство, видимо, считало иначе, и нас отзывать не спешило. До последнего времени…

Что ж, я бы сказал, и черт с ними, но…местный холод и стужа уже порядком надоели… Хотелось наконец-то очутиться где-то, где не нужно спать в куче одежды и бояться высунуться за пределы живого модуля, так как там можно живо отморозить все, что забыл замотать, закрыть.

Вот только старателям, казалось, все нипочем. Их вообще не смущал климат планеты, и если мы всей МТГ сидели безвылазно в своем жилом модуле, заставляя реактор базы работать на полную катушку, чтобы хоть как-то обогреть мини-поселение ВКС, то старатели вообще на этот счет не парились. Еще и работали на, мать его, «свежем» воздухе, где один неосторожный вдох грозил минимум воспалением легких, а максимум — отморожением всех кишок.

Я просто диву давался, как человек может выдержать несколько часов на таком морозе, прыгая вокруг буровой установки. Еще и радостные такие были — добыча шла полным ходом… Фу, аж мерзко!

Благо, что нам отсюда скоро улетать. Правда, непонятно, как. Корабли ВКС пассажиров не принимали, а нам предписывалось явиться на ближайшую пассажирскую станцию, до которой, к слову, было аж пять систем. Да и «пассажирской» ее можно было назвать с большим трудом.

Поэтому мы пока просто били баклуши, карауля, пока кто-то из старателей не соберется лететь к центральным мирам. Или же пока не организуется очередной конвой, который повезет руду на переработку.

Но пока ничего такого не предвиделось, а если бы и появилась возможность — мы бы об этом знали заранее, так как разобщались со многими местными старателями. К слову, один из них сейчас к нам и ввалился.

— Ух…свежо! — сходу заявил он, выскочив из шлюза. — Здорово, десантура! Что, опять бока пролеживаете?

— А чего еще делать? — лениво откликнулся Куча.

— Здорово, Четвертак, — поздоровались со старателем остальные, включая меня.

— М-да… Мой ВКС меня бережет! — хмыкнул Четвертак. — Хоть бы немного подвигались, лежебоки.

— Успеем еще, — буркнул я. — Вот как улетим отсюда…

— Вот правду о вас говорят, дармоедах — ни хрена делать не хотите! — проворчал Четвертак и повернулся к Выдре, в момент его появления торчащей в «кухне» (небольшом закутке нашего жилого модуля, где мы ели и, если можно так сказать, готовили себе еду из замороженных полуфабрикатов). — Эй, красавица! Есть что-то, чтобы согреться?

— Кофе будешь? — вопросом на вопрос ответила Выдра.

— Я чего сюда приперся? Кофе пить? — возмутился Четвертак. — Да и кофе у вас — одно название… Я говорю, чтобы согреться чего-то!

Четвертак был известен как истинный любитель и ценитель кофе. Даже не любитель, а самый что ни на есть профессионал. Я однажды побывал у него в «гостях» и просто офигел от количества упаковок, мешочков и коробочек, имевшихся в закромах его кают-компании, а уж каким количеством способов он этот самый кофе умел готовить — я вообще молчу.

То, что пили мы, он вообще считал сортирной водой с непонятным красителем, и частенько упрекал, что пьем всякое дерьмо.