Первым делом увидел своё свидетельство о рождении: «Громов Сергей Васильевич, родился 12 марта 1946 года».

«Значит, мне действительно восемнадцать лет. Самый подходящий возраст для аэроклуба», — подумал я, перебирая бумаги.

Вот и школьный аттестат с оценками. Я пробежался по ним глазами. Не густо, но сойдёт, хотя особенно меня расстроила тройка по физкультуре. Я задержал взгляд на фамилии: «Громов Сергей Васильевич». Звучало гордо, почти как имя героя из любимых фантастических романов, которые стояли у меня на книжной полке рядом с учебниками в моей прошлой жизни.

«Значит, теперь — Сергей Громов», — подумал я, разглядывая свои школьные фотографии. Юноша с худощавым лицом и упрямым подбородком серьёзно смотрел на меня с черно-белого снимка.

Из кухни доносился звон посуды — мать мыла тарелки. Через открытое окно слышались крики ребятни, игравшей во дворе в казаки-разбойники. Я аккуратно сложил документы обратно в папку, только медицинскую справку и фотографии оставил на столе. Нужно будет узнать, подойдёт ли эта справка для аэроклуба…

Но самое главное — нужно срочно начинать тренировки. Всего две недели до подачи документов! Опоздаю, и всё — ждать придётся до следующего года. Или весеннего донабора. Здесь с этим строго, никто никого не ждёт. Или в армию на срочку загребут. А когда призыв в армию? В ноябре–декабре? Здесь раз в год призывают.

Из динамика «Спидолы» донеслись знакомые аккорды: «И на Марсе будут яблони цвести!»

Я усмехнулся, глядя на свою фотографию:

— Ну что, Сергей Громов, или ты станешь космонавтом… или тебя ждёт тепловозное депо. Ту-ту-у! Чух-чух…

Судьба — или что бы там это ни было — дала мне второй шанс. А может, и не только мне… Может, всей стране. Звучит громко? Ну, так и амбиции у меня не скромные.

Я подошёл к окну. За стеклом лениво покачивались берёзки, щебетали птицы, тёплое солнце ложилось на подоконник, будто подбадривало. Прекрасный день, чтобы начать всё заново. С чистого листа, с неба.

Я кинул быстрый взгляд на часы — час дня. Встал и принялся наворачивать круги по комнате. Старая привычка из моей прежней жизни, так думается легче, потому что кровь разгоняется. Ха.

Итак, нужно узнать перечень нужных для поступления документов. Времени на ошибки нет. В двадцать первом веке я бы за пять минут всё нашёл в интернете. А сейчас…

Взгляд наткнулся на вырезки из газет, которые висели над кроватью, и я резко остановился.

«Стоп… газеты!»

Я вспомнил, объявление, которое прочёл в газете дяди Бори. Там был адрес аэроклуба. Точно помню, что аэроклуб находится в Тушино, а вот сам адрес я, конечно не запомнил. Ну ничего, куплю газету.

Натянул костюм, пиджак и брюки почти новые, видимо, с выпускного. Проверил карманы — комсомольский билет на месте. В кармане брюк нашёл тридцать семь копеек. С сомнением посмотрел на них: хватит или нет? Попытался вспомнить примерные цены в СССР. Должно хватить. На проезд и газету — точно.

Схватил со стола потрёпаный блокнот, карандаш и выбежал в прихожую обуваться.

— Ты куда, Серёжа? — выглянула из кухни мама.

— В Тушино. Нужно узнать точный список документов, чтобы поступать в аэроклуб.

Мама вздохнула, но ничего не сказала. Просто кивнула и вернулась на кухню. Я схватил ключи от квартиры, которые оставил в прихожей возле телефона, и вышел, захлопнув дверь. Сбежав по лестнице, очутился во дворе.

И всё-таки воздух здесь пахнет иначе, нет тебе выхлопов, гари, пыльной химии, как в Москве XXI века. Здесь пахнет травой, солнцем и каким-то тихим, почти забытым летом — таким, каким оно бывало только в детстве.

Пока шёл по улице, с интересом разглядывал прохожих.