«Три-четыре! Энергичнее!» — подбадривал радиодиктор.

Я продолжил зарядку, но уже через минуту выдохся. Руки дрожали, лоб покрылся испариной.

«Отлично, товарищи! Теперь упражнения с гантелями!»

Чугунные гантели оказались неожиданно тяжёлыми, будто на них поставили не тот вес. Когда я попытался сделать десятый жим вверх, мышцы уже просто-напросто горели огнём.

«Как же ты, Серёжа, собирался в космонавты с такой физухой?» — мысленно ругал я своего предшественника.

«И последнее — упражнения с эспандером!»

Ржавые пружины скрипели и сопротивлялись, будто не желая расставаться с многолетним покоем. После нескольких растяжек спина вся взмокла, а пальцы предательски дрожали.

«На этом наша утренняя зарядка окончена! Будьте здоровы!»

Я плюхнулся на кровать, чувствуя, как колотится сердце.

— Ну и форма… — проговорил я, глядя на свои худые руки. — Надо срочно исправляться.

Ничего… Москва не сразу строилась. Хотя мне надо побыстрее. И я знаю, как набрать форму за короткий срок. Проходили… Да, проходили, но в иных условиях! Это возможно лишь на спецпрепаратах, которые в обиходе запрещены, но для особых случаев государство снабжало. Но сейчас их мне не достать, да и не надо. У меня свой препарат — молодой организм с повышенным метаболизмом. Ускоренный обмен веществ и регенерация молодого тела — лучшие союзники в наборе спортивной формы. Из кухни донёсся запах яичницы. Мать, видимо, уже встала.

«Сначала легкий завтрак, потом небольшой отдых, а потом на пробежку», — решил я, с трудом поднимаясь с кровати.

В зеркале меня встретило красное, вспотевшее лицо. Держись, Громов, атаманом будешь. Но атаман — не космонавт.

«До космонавта как до Луны… в прямом смысле», — усмехнулся я себе.

Но я не унывал. Руки-ноги есть, остальное приложится. Я знал, что через месяц регулярных занятий смогу привести своё тело в надлежащую форму. Я это чувствовал на опыте многолетних тренировок — не такой Сережа пропащий, как выглядит. Задатки есть, и бицепсы, хоть и не массивные, но тугие, что те чугуняки под кроватью.

«Главное — начать», — сказал я вслух, вытирая лицо полотенцем. Сегодня — три километра бега. Завтра на круг больше, послезавтра…

Додумать не дали, из кухни донёсся голос матери:

— Серёжа! Завтрак на столе!

Я быстро позавтракал яичницей с хлебом, запивая её крепким чаем из фаянсовой кружки. Мать с удивлением наблюдала, как я торопливо проглатываю еду.

— Что это ты так спешишь? — спросила она, поправляя фартук.

— На пробежку, — ответил я, уже направляясь в комнату. — После еды нужно часок-второй чтобы прошел — значит, поесть надо оперативно.

— На… пробежку? — её голос прозвучал удивлённо. — Да ты в жизни не бегал… во всяком случае, сам, добровольно!

Я пожал плечами и ушел к себе в комнату. Там полистал журналы, что остались от старого хозяина, и освежил в голове политическую обстановку, хотя статьи, конечно, и были наполнены пропагандой. Но мне было приятно их читать, ведь хотелось верить во все то, что пишут. В эти времена газеты и журналы для советского человека были непререкаемым источником информации. Если в газете написали, значит, это правда. А как по-другому?

После того, как завтрак утрясся, я порылся в шкафу и нашёл чёрные шорты и белую майку. Примерил и оглядел себя в зеркало. Хм… ни дать ни взять физкультурник советский. Только флага и мяча не хватает, и можно на плакат. Вышел в коридор, а мать еще больше удивилась. Думала, видимо, что я шучу насчет бега, а тут вдруг я стал натягивать кеды.

— И правда собрался… бегать?

— Ну да… надо когда-то начинать, — проговорил я.