— Наверное, снова кто-то из парашютисток, — предположил я. — Или лётчиц.

Она взглянула на меня с любопытством:

— Вы разбираетесь в космосе?

— Немного, — ответил я.

— А я вот только начинаю интересоваться, — произнесла она и отвела взгляд в сторону, будто мечтая. — После Гагарина все заговорили о космосе.

— Это же будущее, — сказал я с улыбкой.

— Будущее? — она на секунду задумалась. — А мне кажется, оно уже наступило.

В этот момент подъехал автобус — старый, шумный автобус, с потёртыми сиденьями и запахом бензина. Девушка сложила газету и сунула её в кожаную сумку с металлической застёжкой.

— Мне на этот, — кивнула она в сторону дверей.

— Пока.

— Удачи вам с космосом.

— И вам, — ответил я и улыбнулся в ответ.

Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Я остался стоять на остановке, глядя вслед удаляющимся огням.

«Симпатичная», — отметил я и зашагал дальше.

Своему намерению прогуляться я изменять не стал. Вышел на проспект Мира, над головой гудели провода троллейбусов.

Едва повернул на улицу Сергея Эйзенштейна, мое внимание привлекла яркая афиша, наклеенная на деревянный щит у кинотеатра «Спутник»:

«В КИНОТЕАТРАХ СТРАНЫ — НОВЫЙ ФИЛЬМ 'Я ШАГАЮ ПО МОСКВЕ»!

ЕЖЕДНЕВНО В 18:30 И 20:30'

Под надписью красовались знакомые лица Никиты Михалкова и Галины Польских, совсем юных. Я улыбнулся. В будущем этот фильм стал легендой, классикой.

«Обязательно схожу как-нибудь, — подумал я, представляя, как главный герой так же, как и я сейчас, бродит по московским улицам. — Возможно, не один.»

На пересечении с Ярославским шоссе, чуть поодаль, у ларька «Соки-воды», мальчишки с азартом играли в «пристенок», стараясь попасть монеткой как можно ближе к стене. Один из них лихо закатал рукав клетчатой рубахи, демонстрируя мастерство.

Перейдя через Ярославское шоссе по новому пешеходному мосту, я услышал знакомые аккорды. У пивного ларька «Жигулёвское» возле станции Северянин компания парней под гитару пела «А у нас во дворе». Парень в серой кепке лихо выводил:

'А у нас во дворе есть девчонка одна,

В голубом кашемировом платье…'

Я замедлил шаг и снова вспомнил ту девушку с остановки. Только платье у неё было синее. Со стороны депо тем временем выкатился новенький «Москвич-408», пока что новинка, в серию пойдет, насколько я помню, только в следующем году. Автомобиль, сверкая хромом, прокатился мимо. За рулем сидел мужчина в шляпе, а рядом — дама с высокой прической, похожая на Людмилу Гурченко. Вышел на станцию. Платформа Северянин гудела электричками и дышала креозотом. Я купил билет и зашагал по перрону, размышляя о том, как быстрее добраться до Краснопресненской. Придётся ехать с пересадками: сначала на электричке до Ярославского вокзала, потом на метро.

Пока ждал поезд, наблюдал за суетой на платформе. Работяги, интеллигенты, студенты с портфелями, пара военных.

Вспоминал увиденное на сегодняшней выставке, и в голове невольно всплыли мысли: «Через пять лет американцы ступят на Луну, а наши Н1 так и не долетят. Четыре взрыва на старте, тысячи и тысячи рублей на ветер…»

В этот момент подъехала электричка, и я вошел. Пока поезд с грохотом тащился по путям, я устроился у окна и задумался о том, что же такого нужно изменить в реальности, чтобы СССР первым высадился на Луне.

Мысли крутились вокруг главных проблем советской лунной программы. Где точка невозврата? Провальные ракеты Н1 с тридцатью ненадёжными двигателями, конфликты Королёва с Глушко? Отсутствие должных испытаний, недостаточное финансирование… Как тут выбрать.