Я коротко кивнул. Конечно, это было не всё — заранее уже была продумана каждая деталь.

Перейдя к оформлению зала, Крутов пояснил:

— На сцене должно быть красное знамя ДОСААФ, портреты только официальные. Лозунг на стяге сделаем, возьмём его из последнего доклада Никиты Сергеевича — «Космос — мирному труду!». Проверьте микрофон и усилительную аппаратуру, подготовьте место для гостя.

В завершение инструкции Крутов особенно подчеркнул:

— Встречаем у входа без излишней помпезности. После выступления — организованное фотографирование, построение по росту. Самодеятельные подарки исключены — только согласованные сувениры.

Он замолчал, давая мне осмыслить сказанное, затем добавил уже более мягко:

— Юрий Алексеевич — человек простой и доступный, но помни и ребятам передай — он символ нашей эпохи. Всё должно быть безупречно.

Я чётко кивнул:

— Будет сделано, товарищ майор.

Крутов снова хмыкнул, затем добавил, понизив голос:

— И заканчивайте лаяться с группой Семёнова. Вы же не дворовые псы, а будущие лётчики.

Я выпрямился:

— Конфликты прекращены, товарищ майор. Но если ещё раз попробуют на моих ребят нападки делать — поступлю как положено старосте группы, — добавил я многозначительно.

Крутов усмехнулся уголком рта и махнул рукой:

— Ладно, свободен.

Я уже поворачивался к выходу, когда незнакомец вдруг спросил тихим, но сильным голосом:

— Фамилия, случаем, у вас не Громов?

— Так точно, — ответил я, останавливаясь.

Мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы, потом едва заметно кивнул. Я повернулся и вышел, но успел услышать за спиной его шёпот:

— Вылитый отец…

Дверь захлопнулась, и я остался переваривать новые вопросы. Медленно пошёл по коридору, раздумывая. Так кто же был мой отец? И почему о нём вдруг резко все заговорили?

Я мотнул головой, отодвигая мысли об отце Сергея на второй план. Сейчас важнее было другое — подготовиться к встрече с Легендой, ведь времени осталось крайне мало.

Глава 16

Я вышел из кабинета Крутова, обдумывая услышанное. Коридор аэроклуба был пуст, только где-то вдалеке слышались шаги и обрывки разговоров. Ботинки глухо стучали по деревянному полу, пока я направлялся в читальный зал, где моя группа должна была готовить материалы к стенгазете «Крылья Родины» — приближалось седьмое ноября.

Но, повернув за угол, я услышал оживлённые голоса ещё до того, как открыл дверь. В читальном зале царила привычная рабочая суета: Володя что-то увлечённо чертил на листе ватмана, Катя аккуратно выводила заголовок каллиграфическим почерком (с помощью пера и баночки красной туши), а остальные рылись в стопках газет, выискивая подходящие материалы.

— А вот и наш староста! — первым заметил меня Володя, отрываясь от эскиза. — Ну рассказывай… Что хотел Крутов? Мы уже полгазеты сделали, смотри! — он гордо указал на лист ватмана, где среди стандартных лозунгов красовался его рисунок. Тут виден был фирменный почерк — самолёт был похож на серебристого упитанного голубя.

Я закрыл за собой дверь и, сделав паузу для драматического эффекта, обвёл взглядом группу.

— Други, — начал я ровным и спокойным голосом, — работу над «Крыльями Родины» придётся временно приостановить.

В комнате воцарилась тишина. Рыков замер с ножницами в руках, дважды моргнув от удивления. Я держал лицо.