— Чё, пацаны, — начал я, специально опуская окончания, как они, — не подскажете, где Ванька-Борщ шарит?

Я стоял, слегка ссутулившись, руки в кармане — поза не агрессивная, но и не робкая.

Тип с квадратной челюстью медленно поднял на меня глаза:

— А тебе на кой?

Голос у него был хриплый, с налётом показного безразличия, но я заметил, как его пальцы сжались — признак настороженности.

— Дело есть. По серьёзке.

Я сделал паузу, давая понять, что не собираюсь объяснять подробности каждому. В их мире лишние вопросы не приветствовались. Это я помнил по бурным девяностым из моей прошлой жизни.

Картёжник с хитрой мордой, узкими глазками и острым подбородком не выдержал первым:

— Ты чё, мент, что ли? — спросил он, но в его тоне я уловил больше любопытства, чем агрессии.

Я фыркнул, точно так же, как это делал дядя Боря, когда хотел показать своё превосходство:

— Ну ты сказанул, ха, — махнул я рукой, имитируя их жесты, — я из аэроклуба.

Я специально сделал ударение на «из аэроклуба», потому что в их среде это звучало почти как «из комитета», как рассказывал мне Ванька во время нашей совместной подработки.

— В субботу трое лохов на меня наехали, думаю, он в курсе, кто они. Нужно с ними потолковать… за жизнь.

При этом я достал «Казбек» и раздал всем по папиросе.

Стоило мне это сказать, как сразу стали заметны перемены в их отношении: плечи расслабились, в глазах появился интерес. Хитрющий уже готов был говорить, но сначала посмотрел на «квадратную челюсть». Ага, ждёт одобрения. Тот кивнул почти незаметно.

— А, ну это другое дело, — оживился картёжник, теперь уже почти дружелюбно. — Борщ сейчас на стройке у двенадцатой школы бетон мешает. — Он оглянулся и добавил шёпотом: — Только скажи, что от Кольки с пятого передали.

— Спасибо, парни, берите всю пачку, — сказал я и оставил им «Казбек».

— О, спасибо, браток! — заулыбались пацаны.

Я заметил, как «квадратная челюсть» забрал пачку себе, выдавая папиросы остальным по одной. Ни один не стал спорить. Чёткое подтверждение его статуса.

Перед тем как уйти, я нарочно задержался на секунду, кивнув им всем:

— Бывайте.

Не «до свидания», а именно так, как говорили между собой эти парни. Я заметил, как они переглянулись, когда я уходил. Видимо, я всё сделал верно, и ушёл тоже как надо — не спеша, но и не затягивая. Было видно, что я оставил по себе впечатление человека, который знает правила их игры. Теперь нужно было найти самого Ваньку и выяснить у него всё, что он знает об этой троице.

* * *

Стройплощадка у школы гудела как улей. Ваньку я заметил издали. Сложно было не узнать здоровенного детину в заляпанном цементом комбинезоне.

Я остановился у входа на стройплощадку, прислонившись к кирпичной кладке. Ровно в полдень раздался гудок, и рабочие потянулись к выходу, снимая пропитанные потом кепки и вытирая загорелые лица. Среди них был и Ваня. Он шел, размахивая железной кружкой, и что-то оживленно обсуждал с напарником.

Увидев меня, он тут же расплылся в широкой улыбке. Он что-то крикнул товарищам и быстрым шагом направился ко мне.

— Ну надо же, Серёга! Какими судьбами? — Ваня протянул руку, его ладонь была шершавой, а рукопожатие крепким.

Я улыбнулся в ответ, чувствуя на удивление неподдельную радость от этой встречи.

— Решил проведать старого знакомого. Как жизнь у трудового народа?

— Да вот, видишь, — он гордо махнул большим пальцем за спину, где кипела стройка. — Устроился на постоянку, помощником бригадира стал. Через полгода, глядишь, и свою бригаду доверят.