— Товарищ старший курсант, — проговорил я спокойно, но с ледяной чёткостью, — вы нарушаете пункт 17 Устава внутренней службы, где говорится, что курсант обязан содержать обмундирование в исправности и чистоте, не перекладывая сию обязанность на других. И, если мне память не изменяет, статья 23 того же Устава запрещает унижение подчинённых или младших.

Блондин остолбенел, а рыжий попытался выдернуть руку:

— Ты кто такой вообще⁈

— Курсант Громов, — я не ослаблял хватку, глядя ему прямо в глаза. — И если вы сомневаетесь в моих словах, предлагаю пройти к замполиту. Уверен, подполковник Карякин с радостью разъяснит положения Устава.

Блондин нервно дёрнул напарника за рукав:

— Лёх, брось. Нам ещё на политподготовку…

Рыжий фыркнул, наконец высвободив руку:

— Ладно, защитничек, — он окинул меня внимательным взглядом. — Тебя я здесь раньше не видел, значит, новенький. Ну ничего, ты ещё поймёшь, что в Каче свои законы. — Он ядовито ухмыльнулся и обратился к щуплому парню: — В следующий раз начистишь сапоги так, чтобы в отражение бриться можно было!

Когда они скрылись за поворотом, парень вытер пот со лба и обратился ко мне:

— Спасибо. Я… не ожидал, что кто-то вмешается.

— Как фамилия? — спросил я, поднимая упавший учебник. На обложке мелькнуло: «Основы аэродинамики».

— Кольцов. Андрей. Второй курс.

— Громов. Тоже второй. — Я протянул ему книгу. — Держись твёрже. Такие как они только на слабых рыпаются. Но если силу почувствуют — отстанут.

Он кивнул, поправляя форму:

— Они с третьего курса. Вечно заставляют младших за них работать. Старшина их в курсе, но закрывает глаза…

Я вздохнул. Объяснять парню прописные истины и говорить о том, что в мужских коллективах всегда проверяют на прочность — мне сейчас не хотелось. И в Каче, как выяснилось, дисциплина держалась не только на идеалах, но и на умении вовремя напомнить о правилах.

— Читай Устав, — посоветовал я, прежде чем продолжить свой путь к библиотеке. — Там много полезного написано.

От автора: Прошу прощения за долгий перерыв без предупреждения. Лежал в больнице. Сегодня выпустили на волю, и я вернулся к работе. Спасибо вам за ожидание и ещё раз прошу прощения.

Глава 15

Вечернее построение сопровождалось ледяным ветром, гулявшим над плацем. Январский воздух Волгограда впивался в легкие ледяными иглами, а тени от прожекторов дрожали на утоптанном снегу, подобно отражениям далёких звёзд. Снежная крупа била в лицо, цепляясь за воротник.

Рота замерла, выстроившись в три линии. Слева от меня, прижав локти к рёбрам, стоял черноволосый парень с подбитым глазом — видимо, последствия утренних «тренировок» старшекурсников. Справа, упёршись взглядом в заснеженный горизонт, застыл крепыш с квадратной челюстью — эталонный образец из устава.

Построение началось стандартно: перекличка, затем последует доклад старшины о наличии личного состава. Глухов шагал вдоль шеренг и сверял фамилии по списку. Его сапоги хрустели по насту с методичностью метронома.

Пока старшина проводил перекличку, командир роты — капитан Ермаков, высокий и подтянутый мужчина средних лет с седыми висками — стоял перед строем, заложив руки за спину, и зорко следил за происходящим.

— На вечерней поверке присутствует семьдесят два человека, товарищ капитан! — гаркнул старшина, вытягиваясь по стойке смирно, после завершения проверки.

Командир роты покинул орлиным взглядом стройные ряды курсантов.

— Кто отсутствует? — Сухо спросил Ермаков.

— По докладу дежурного, — тут же отозвался старшина, — трое курсантов из третьего взвода отсутствуют по уважительным причинам.