– Что привело тебя к нам? – Черные глаза в недоумении рассматривали девушку. Он заметил поношенную шерстяную накидку, бедное платье. – И что ты делаешь в таком наряде? Ты же богатая леди.

– Миклош, у меня большие неприятности. Я убежала от тети Агнес. Ты разрешишь мне пожить у тебя? Всего несколько дней? Самое большее – неделю. Думаю, мне хватит этого времени, чтобы убедить ее в моей правоте.

Миклош не отвечал, Блейз заволновалась. Она знала, что у него проблемы с властями. Местный магистрат часто цеплялся к самым незначительным вещам, чтобы выдворить цыган со своей территории. Если узнают, что она в таборе, их могут обвинить в похищении.

– Для тебя, любимая дочь моего друга, я сделаю все, – галантно произнес Миклош, с отеческой любовью похлопывая ее по руке.

– Спасибо, Миклош. – Блейз с облегчением улыбнулась, благодарная, что Миклош не забыл дружбы с отцом. Задолго до рождения Блейз отец приезжал в Англию из Америки, чтобы познакомиться со страной и с романской культурой. Дрю Монтгомери провел почти все лето, колеся по дорогам Англии с табором Миклоша, а зиму провел в Хартфордшире, тоже неподалеку от табора. Там он встретил и полюбил мать Блейз, молодую англичанку из хорошей семьи. Ее родственники приняли американца без особой радости, но были вынуждены смириться с выбором дочери: молодые люди полюбили друг друга. Они поженились следующей весной, и Дрю увез жену в Филадельфию. В последующие несколько лет они навещали родителей Френсис, чтобы показать свою маленькую дочку. И где бы ни находился Миклош, Дрю каждый раз разыскивал его. Дружба их крепла с годами.

Блейз не забыла детский восторг, который испытывала, когда Миклош качал ее на коленях, а она визжала от радости. Она помнила, какая любовь обрушилась на нее в таборе, цыгане обожали детей, они совершенно испортили Блейз. Но были и грустные воспоминания. Когда ей исполнилось десять лет, у нее умер отец, которого она очень любила. Они с матерью вернулись в Англию, чтобы жить с ее овдовевшей сестрой леди Агнес. Блейз казалось, что она не переживет той зимы. Она потеряла отца, дом, страну – все сразу. Но Миклош и Панна, мать табора, помогли ей справиться с горем.

Просто чудо, что Френсис разрешила Блейз той ужасной зимой находиться в таборе столько времени, сколько ей хотелось, хотя леди Агнес не уставала твердить, что для девочки это добром не кончится, поскольку даже в десять лет репутация девочки – вещь весьма хрупкая. Только гораздо позже Блейз осознала, почему мама разрешила ей бывать в таборе – она понимала, насколько важно для девочки поддерживать память об отце.

Теперь Блейз уже не ребенок, но табор подействовал на нее точно так же, как в детстве. Всякий раз, когда Блейз попадала к цыганам, отец возвращался к ней, со своим смехом, любовью, жаждой жизни. Никто так не радовался жизни, как Дрю Монтгомери. Ради него, а может, и по другим причинам, Миклош всегда будет встречать ее как дочь.

Только Блейз успела подумать обо всем, как вдруг Миклош посмотрел через ее плечо и посуровел, лицо его сделалось серьезным.

– А что это за рай  с тобой?

Блейз обернулась, вспомнив, что словом рай  цыгане называют джентльмена.

– О Боже, – пробормотала она. Через луг по направлению к ним, опираясь на трость с золотой рукояткой, медленно шел лорд Линден. – Не он со мной, Миклош. Я с ним… Он настаивал, чтобы сопровождать меня… не отпускал одну.

– Он приехал не за тем, чтобы прогнать нас отсюда? – с беспокойством спросил Миклош.