Он отпустил тормоз, натянул вожжи и тронул коляску с места.

Когда они выехали на дорогу, стало не до разговоров. Свежие, хорошо отдохнувшие лошади быстро оставили деревушку Уэр позади и резво потянули коляску по направлению к Лондону меж зеленых выпасов и перелесков в осеннем убранстве. Первое время Блейз крепко держалась за поручень на облучке, но, увидев, что лорд Линден уверенно правит экипажем, немного успокоилась и с наслаждением стала смотреть по сторонам. Прохладный сентябрьский ветер приятно освежал лицо и срывал капюшон с головы, небо было затянуто облаками, но временами в просветах между ними выглядывало солнце, ненадолго согревая ее.

Вскоре, однако, возница замедлил бег лошадей.

– Вы желали останавливаться на каждом перекрестке. Здесь дороги расходятся. Одна ведет в Хартфорд, другая – в Сент Олбанс, если не ошибаюсь.

– Нет, они поехали другой дорогой, – отозвалась Блейз. – Они были миль на шесть южнее отсюда, когда я встретила их.

Линден кивнул и тронул с места в галоп. Блейз с восхищением подумала, что он великолепно правит упряжкой, она даже позавидовала его мастерству. Нет, в высшей степени несправедливо, что женщинам не позволяют управлять лошадьми: стоит только женщине попытаться, как поднимается такой шум!

Это сразу напомнило Блейз о ее давней печали, о том, за что ее, собственно, и отправили в Англию. Она и месяца не пробыла в Вене, когда предложила австрийскому графу пари – и выиграла. Они состязались в управлении парными двухколесными экипажами. Граф очень переживал свое поражение, и спустя неделю, когда Блейз тайком улизнула из дома на ночной маскарад, он с радостью сообщил отчиму о ее скандальном поведении. Сэр Эдмунд, доведенный едва ли не до апоплексического удара, в наказание за все проступки отправил ее к английской тетушке, леди Агнес.

Положа руку на сердце Блейз считала, что не может винить его. Она понимала, что отчиму пришлось нелегко с ней за последние пять лет, прошедшие после смерти матери. Она с завидным постоянством попадала во всякие истории, чем задевала крайне развитое у сэра Эдмунда чувство благопристойности.

Он не был жестоким человеком и очень серьезно относился к воспитанию падчерицы. Просто у него совершенно отсутствовало воображение, и он почти не представлял, как воспитывать живую девочку подростка, лишенную матери и выросшую в Америке на идеях демократии и независимости.

Не его вина, что он очень отличался от ее покойного отца, но был виноват в том, что удочерил ее, лишив таким образом фамилии обожаемого ею отца и заставив взять свою – Сент Джеймс. А еще она не могла простить, что он женился на матери так быстро – и года не прошло после смерти отца, хотя он был хорошим мужем, дал им кров и избавил от ворчливой леди Агнес. Блейз не могла простить сэру Эдмунду и то, что он попытался занять место отца.

Она встретила его в штыки с самого начала. Между ними не было совершенно ничего общего. Сэр Эдмунд Сент Джеймс был высокомерный, исполненный чувства собственной значимости британский дипломат, а она – законченный сорванец, полностью оправдывающий это прозвище. Вскоре умерла и мать, оставив Блейз на попечение сэра Эдмунда.

Прошедшие пять лет она вела одинокую и странную жизнь, переезжая за отчимом из страны в страну, где он занимал высокие дипломатические посты. Блейз никогда не делала ничего плохого сознательно. Поддавалась порывам – да. Любила поозорничать – да. Обожала приключения – несомненно. Но порочной не была. Если бы кто то обвинил ее в том, что она ведет себя вызывающе, чтобы привлечь к себе внимание отчима, Блейз, возможно, принялась бы горячо отрицать это, и все же сама она знала, что пожелай он хоть раз улыбнуться ей с любовью или начни обращаться с ней как с любимой дочерью, а не как с надоевшей падчерицей, она бы простила его холодность и приложила бы немало усилий, чтобы вести себя как подобает.