Блейз прекрасно понимала, что должна прекратить этот разговор и отправиться в путь. Но беда в том, что новый знакомый ей откровенно нравился. Роль, которую она взяла на себя, предоставляла ей желанную свободу. В качестве прислуги она могла позволить себе забыть о строгих правилах приличия, которых придерживались молодые светские барышни, и не опасаться осуждения.

– Что ж, сознаюсь, я действительно немного преувеличила, – сокрушенно призналась Блейз. – Она в жизни не подняла на меня руки, зато требовала от меня совершенства, на которое я не способна. – Девушка не погрешила против истины. Тетя Агнес требовала от нее такого строгого поведения, какого трудно было бы ожидать даже от святого. – Я не могла больше выносить ее брань.

Он обдумал слова Блейз, но вместо ответа погладил ей руку тыльной стороной ладони.

Женским чутьем она поняла, что это одна из тех ласк, которыми мужчина соблазняет женщину.

– Я… очень благодарна вам за помощь, милорд, но теперь мне действительно пора.

Она хотела встать, но он взял ее за руку и удержал.

– Пора? В самом деле?

Его волнующие синие глаза смотрели на нее не отрываясь, она на мгновение забыла, что хочет уйти.

– Да… да.

– Куда вы направляетесь? Мне не хочется отпускать вас одну.

– У меня есть друзья, которые помогут. – Она увидела, что он нахмурился. – В самом деле, вам не стоит беспокоиться за меня.

– Но я хочу этого.

От его вкрадчиво проникновенного полушепота у нее перехватило дыхание. Как это у него получается, что она чувствует, будто других женщин не существует на свете? И будто все его мысли только о ней? Это из за его восхищенного взгляда или из за нежного прикосновения?

Он продолжал держать ее за руку, нежно и крепко, словно не собирался отпускать. И все же у Блейз не было ощущения, что ей грозит опасность, что он будет принуждать ее. В нем чувствовалось какое то внутреннее благородство. Однако было ясно, что отступать он не собирается.

– Думаю, вам следует обдумать мое предложение еще раз, – тихо проговорил он. – Я очень щедр к своим любовницам.

– Возможно, – учащенно дыша, ответила Блейз, – но все же вынуждена отказаться.

Золотистые брови Джулиана взметнулись вверх, он пытался придумать, как убедить ее изменить решение. Ему явно не хватало опыта общения с женщинами, которые не спешат к нему в сети. Он даже не помнил, чтобы в жизни ему приходилось ухаживать за этими жеманными и капризными созданиями. Обычно они сами падали в его объятия.

– Если вы служили у той крикливой дамы, значит, сейчас вы остались без покровителя.

– Не совсем так…

– А как тогда?

– За меня есть, кому заступиться. – Он вежливо ждал, пока она обдумывала, что еще сказать. – Вы должны знать. Я – цыганка. И сейчас возвращаюсь в табор.

– Неужели? – он недоверчиво улыбнулся. – У цыганки не может быть такой мягкой белой кожи, как у вас, отметил он, – и такого нежного запаха. И я ни разу не видел цыганки с такими фиалковыми глазами.

– Еще в детстве цыгане взяли меня к себе в табор. Поэтому леди Агнес и относится ко мне с презрением.

Джулиан непроизвольно улыбнулся и удивился тому, что улыбаться оказалось так приятно.

– Драконы, цыгане… Почему у меня такое чувство, будто вы сочиняете очередную небылицу?

– Да нет же! Я, правда цыганка. Я помолвлена со старшим сыном вожака табора. Как только я вернусь, состоится свадьба. Я и к леди Агнес пошла компаньонкой, чтобы заработать на приданое.

Большим пальцем Джулиан медленно и рассеянно поглаживал запястье Блейз. Он понятия не имел, что из ее рассказа правда, а что – вымысел. В одном был уверен совершенно – он не хочет терять ее.