Эдуардо слушал, склонив голову, всем видом как бы говоря: «Да, приблизительно так я и думал».

— Часть вины лежит на Леоноре. Ведь это она дала нам понять, что в твоей жизни на тот момент не было мужчины. — Он тяжело вздохнул. — Боюсь, Леонора и Маркус никогда не смогут поладить друг с другом.

Они помолчали какое-то время, не зная, что сказать. Эдуардо первым нарушил затянувшуюся паузу:

― Я слышал, ты получила повышение на работе?

― Да, — утвердительно кивнула она, — я стала менеджером.

― С кем-нибудь встречаешься?

― Нет, решила полностью сконцентрироваться на работе.

― Но так ведь не будет продолжаться всю жизнь?

― Как знать?..

― На твоем месте я бы не стал слишком затягивать, — откомментировал Маркус, приближаясь к ним. — Время не делает исключений даже для такой внешности, как твоя.

― В двадцать пять мне еще рано думать о морщинах и подтяжках, — отпарировала Николь. — Понимаю, мое присутствие не доставляет тебе большого удовольствия, но потерпи всего неделю.

― Можешь не сомневаться, потерплю.

Он прошел мимо нее к столику с напитками, одетый в темные брюки и светлую рубашку, как обычно, с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Николь проводила его жадным взглядом, чувствуя, как ее захлестывает жаркой волной нахлынувших воспоминаний. Когда-то она видела это великолепное тело без одежды, ласкала его, ощущала его тяжесть. Кажется, с тех пор прошла вечность!

С бокалом в руках он уселся напротив Николь, закинув одну длинную ногу на другую так, что брюки плотно обтянули бедра. Подобное поведение было абсолютной провокацией: ведь не требовалось особой проницательности, чтобы понять — Маркус все еще волнует ее.

― Значит, приехала на крестины? — окинув Николь скептическим взглядом, проговорил он. — Не слишком ли длинный путь пришлось проделать ради события, к которому не имеешь никакого отношения?

― Это мы просили Николь приехать, — вступился за нее Эдуарде — Как член семьи Леоноры, она…

― Между ними нет кровного родства. О какой семье может идти речь? — Маркус был неумолим.

― Так решила Леонора, — стараясь сохранять спокойствие, возразила Николь. — Не сомневаюсь, она и тебя относит к своей семье, несмотря на твое безобразное к ней отношение.

― Не лезь не в свои дела, — последовал короткий ответ — Как ты нашла моего нового братца?

― Очень симпатичный ребенок, — ответила она. — Как и его отец — Она улыбнулась Эдуардо.

Наконец появилась Леонора. Мачеха выглядела, как всегда, восхитительно в элегантном вечернем платье. Николь не заметила, чтобы материнство очень изменило ее по-прежнему стройную фигуру.

— Ну что, дети, развлекаетесь? — весело спросила она, переводя взгляд с Маркуса на Николь. — Как обычно, дорогой, — эти слова предназначались уже Эдуардо, поднявшемуся приготовить жене аперитив. — Плесни двойную порцию, хорошо? Я целый час кормила Луиса, и сейчас мне просто необходимо взбодриться. Бутылочка, — пояснила Леонора, отвечая па вопросительный взгляд Николь. — Я не кормлю грудью.

― Потому что думаешь только о себе, а не о ребенке. Для него материнское молоко гораздо полезнее, — вставил Маркус.

― Что ты в этом понимаешь? — немедленно отреагировала Леонора, в ее голубых глазах засверкали задорные искорки.

― Достаточно, чтобы знать: дети, вскормленные материнским молоком, вырастают более здоровыми и сильными, чем те, которые были его лишены.