― Надеюсь, все так и будет, — призналась Николь. — Мне хотелось бы иметь нескольких детей. Ах ты, маленький проказник! — воскликнула она, когда Луис запустил пальцы в ее волосы. — Ты делаешь тете больно.

Хуанита поспешила прийти Николь на помощь. Они все еще пытались отцепить пальчики Луиса, крепко державшего Николь за волосы, когда в комнату вошел Маркус.

― Кто-нибудь, успокойте этого ребенка! — начал он. — Какого дьявола?..

― Не забывай, что ты в детской, — остановила его Николь. — Здесь нет никакого дьявола. Всего лишь твой маленький братик практикуется в умении достигать цели, как и полагается настоящему Пераца. Извини, если мы тебя побеспокоили, но детям в этом возрасте свойственно громко кричать.

― С каких пор ты стала специалистом в области педиатрии? — колко заметил Маркус.

― С тех пор, как родилась, — в тон ему ответила Николь. — Это называется материнским инстинктом. Правда, в моем случае к заложенной природой теории прибавилась практика: у близкой подруги трехлетняя дочь. Я проводила много времени с девочкой, когда она была совсем маленькой.

Николь передала все еще недовольного Луиса Хуаните.

— В любом случае тебе быстрее удастся его успокоить, — с улыбкой проговорила она, собираясь выйти из комнаты.

Стоявший в дверях Маркус посторонился, освобождая ей дорогу.

― И на кого же ты пыталась произвести впечатление своим материнским инстинктом? — поинтересовался он.

― Можешь быть уверен, не на тебя! Откуда мне было знать, что из-за детского писка ты бросишь все свои дела и через весь дом потащишься в комнату Луиса!

― Писк! — Николь начала узнавать того Маркуса, с которым познакомилась год назад. — Да я счет потерял бессонным ночам!

― Тогда тебе, вероятно, следует подыскать себе другое жилье, — заметила Николь. — Я понимаю, Лас-Веридас на протяжении многих лет является семейной резиденцией Пераца, но…

― Так будет продолжаться не всегда. — Маркус по-прежнему вспыхивал, как сухой порох, к которому поднесли спичку. — Власть Леоноры закончится со смертью моего отца.

― Сомневаюсь, чтобы она захотела после этого здесь оставаться. — Николь была уверена в своих словах. — Дом никогда не представлял для нее большого интереса. Он слишком темный и старомодно обставлен.

― Я в курсе. Она как-то предприняла попытку все тут изменить, но терпение даже моего отца небезгранично.

― Тогда что тебя удерживает? — Николь понимала, что перегибает палку, но уже не могла остановиться. — Лас-Веридас никуда от тебя не денется. Пусть отец счастливо живет в нем вместе с новой семьей А тебе будет гораздо комфортнее в одной из этих шикарных квартир в центре города. Там-то точно не окажется никаких кричащих детей. Идеальные условия для холостяка. Фактически…

Маркус не дал ей договорить, грубо схватив за руку и тряхнув так, что Николь больно ударилась спиной о стену.

— Я больше не намерен терпеть твои выходки! Еще одно слово в подобном роде, и я покажу тебе, какого обращения заслуживают такие женщины, как ты!

Николь промолчала в ответ, понимая, что только что перешла незримую границу, за которой поступки и слова оцениваются уже совсем другими баллами. Ее взгляд уперся в грудь Маркусу. Прижаться бы губами к его открытой шее, попытать счастья еще раз…

Николь громко перевела дыхание, когда его рука соскользнула с ее плеча на грудь. Она закрыла глаза, пытаясь запомнить чувство, которое вызвало у нее это прикосновение. Мысленно Николь умоляла Маркуса не останавливаться. Он бы не был так нежен, если бы не испытывал к ней абсолютно ничего.