– Спасибо.

Так, а можно я весь день буду кормить его виноградом?

Он закидывает руку за спинку диванчика, и я слегка подаюсь к нему, не прижимаясь, чтобы он не расценил это как призыв к объятиям.

Мы молча любуемся рассветом, и я размышляю о том, какой неожиданный оборот приняла моя жизнь.

Я думала, что знаю себя, и мне было совершенно невдомек, что в разных условиях люди могут вести себя по-разному. В условиях, когда вокруг все прекрасно и идеально, я даже сумела обрести душевный покой. Я больше не засыпаю с обидой на всех и вся, почти не злюсь на отца. И, как ни странно, немножко поверила в любовь. Здесь я не скептик, потому что могу посмотреть на жизнь сквозь другое стеклышко.

Интересно, каким человеком я стану, когда начну учиться в колледже? Буду ли так же довольна жизнью? Буду ли скучать по Самсону? Буду цвести – или увяну, вернусь к своему прежнему «я»?

Чувствую себя цветком, который пересадили из тени на солнце. Я цвету впервые с тех пор, как пробилась из-под земли.

– Какие на сегодня планы? – спрашивает Самсон.

Пожимаю плечами.

– По-моему, всем уже ясно, что до третьего августа я совершенно свободна.

– Отлично. Хочу арендовать гольф-кар и показать тебе сегодня весь пляж, что скажешь? Я знаю одно уединенное местечко…

– Заманчивое предложение.

Похоже, он приглашает меня наконец побыть вдвоем. Без свидетелей.

Солнце уже встало, и обычно в это время Самсон уходит, давая мне возможность еще поспать. Однако сейчас он не встает, а усаживает меня на колени, откидывает голову на спинку дивана и кладет руки на мои бедра.

– Пожалуй, теперь будем любоваться рассветом в такой позе.

– Ничего, что я загораживаю тебе вид?

Он подносит руку к моему лицу и скользит кончиками пальцев по подбородку – кажется, под ними на моей коже вспыхивают крошечные пожары.

– Ты прекрасней любого вида, Бейя.

Он обхватывает ладонью мой затылок и привлекает меня к себе. Обнимает обеими руками за талию, но я слегка отодвигаюсь, давая понять, что так делать не стоит. Мне по-прежнему неприятны объятия. В моем понимании они – дело куда более личное, чем поцелуи и даже секс.

Мне нравится целовать Самсона. Нравится быть с ним. Но я отказываюсь делить нечто столь сокровенное с человеком, который намерен провести со мной от силы пару недель летних каникул.

Самсон целует меня в подбородок, затем в висок.

– Мне пора, – говорит он. – Дел невпроворот.

Он каждый день чем-то занят – и каждый день чем-то новым. То крышу кому-нибудь кроет, то дорожку чинит. Причем, похоже, делает он это безвозмездно и ради удовольствия, – не знаю, брал ли он хоть раз плату за свои труды.

Я сползаю с него и смотрю, как Самсон исчезает за перилами, так и не взглянув на меня. Откинув голову на спинку кресла, отправляю в рот очередную виноградину.

Совершенно ясно, что он хочет большего. А я не могу дать ему больше, ведь он сам отказался заплывать на глубину. Для него обнимашки с поцелуями – это мелководье, а для меня они покоятся на дне Марианской впадины.

Я скорее займусь сексом без обязательств, чем позволю себя обнять.

Да-да, мне давно пора к психологу – прорабатывать травмы детства или еще что. Ну и плевать.

Бесплатная океанотерапия пока что творит со мной чудеса.

* * *

«Уединенное местечко» – это слабо сказано.

Самсон завез меня в такую глушь, что здесь даже застройки толком нет: дома стоят редко и беспорядочно. Нет здесь и людей, только дюны позади и океан впереди. Если бы мне предложили выбрать место для своего будущего дома, я поселилась бы здесь.