– Я тоже, – говорю я.

Поднимаю голову и невольно останавливаю взгляд на кулоне. Поглаживаю его кончиками пальцев. Самсон смотрит на меня так, словно хочет снова поцеловать. Сегодня я готова целовать его хоть тысячу раз: страхи и сомнения позади. Все прошло отлично… но у меня почему-то мороз по коже. Казалось, он поцеловал меня изнутри. Он и смотрит иногда так же: будто сперва заглядывает внутрь и лишь потом замечает то, что снаружи.

Указательным пальцем Самсон приподнимает мой подбородок и вновь запечатывает мои губы поцелуем. На сей раз его глаза открыты, и он жадно впитывает ими меня всю. Потом чуть отстраняется и выдыхает мне в губы:

– Если мы будем вместе, нам нельзя заплывать на глубину.

Я киваю, а потом растерянно качаю головой. Не пойму, согласна я или нет.

– Что значит – на глубину?

Взгляд у него напряженный, и я внутри тоже вся напряжена. Он задумчиво облизывает верхнюю губу, будто пытается подобрать мягкие слова, которые не причинят мне боли.

– Я имел в виду… Если мы будем вместе, то пусть это будет летний роман, не более того. Я не хочу уезжать, думая, что совершаю ошибку, оставляю здесь что-то важное.

– И я не хочу! Мы же будем на разных концах страны.

Его пальцы скользят по моей руке: сперва вниз, потом опять вверх, но на плече не останавливаются. Едва задев ключицу, Самсон прикасается к моей щеке.

– Знаешь, люди тонут и на мелководье, – шепчет он.

Слишком мрачная мысль. Наверное, эти слова не предназначены для моих ушей. Надо же, а ведь я действительно сняла с Самсона несколько слоев, нравится ему это или нет.

Множество слоев.

Удивительно, этот поцелуй будто позволил мне пробуравить все слои разом, проникнуть в самую сердцевину его души. Теперь я вижу его суть, его настоящего – притом что сам он по-прежнему окутан завесами тайн.

– Кто подходил к тебе за ужином? – спрашиваю я.

Он с трудом сглатывает, отводя глаза, и мне хочется успокоить его, погладить по шее.

– Я не могу тебе врать, Бейя. Пожалуйста, не спрашивай.

Понятия не имею, что это значит. Самсон не из тех, кто стремится привлекать внимание людей, окружая себя ореолом таинственности. Поэтому его слова наталкивают меня на неприятные мысли.

– Расскажи о своем худшем поступке, – говорю я.

Он заглядывает мне в глаза и предсказуемо качает головой.

– Все настолько плохо?

– Плохо, да.

– Хуже, чем у меня с Дакотой?

Губы Самсона вытягиваются в тонкую рассерженную ниточку, а потом он наклоняется и пристально глядит мне в глаза.

– Плохие поступки бывают двух видов. Одни происходят от внутренней слабости человека, а другие – от внутренней силы. Ты приняла такое решение вовсе не от слабости, а наоборот, потому что ты сильная и пыталась выжить любой ценой.

Я жадно впитываю его слова. Хочу, чтобы они стали для меня правдой.

– Можешь ответить мне всего на один вопрос? – говорю я.

Самсон молчит, но и не отказывается отвечать – ждет вопроса.

– Ты на кого-то напал?

– Нет. Ничего подобного.

Ох, слава богу! Заметив мое облегчение, он отводит мои волосы за плечи и приникает губами ко лбу, а после поцелуя вновь прижимается ко мне головой.

– Я все тебе расскажу накануне отъезда в колледж.

– Если ты решил все рассказать, то почему не сделать этого прямо сейчас?

– Потому что остаток лета я хочу провести с тобой. А если я тебе расскажу, ты вряд ли этого захочешь.

Не представляю, что может начисто отбить мне охоту иметь с ним дело.