Сара смеется.

– Если бы ты была похожа на меня, Самсон не положил бы на тебя глаз!

Эти слова вызывают у меня улыбку. Может, она и права. Люди должны подходить друг другу. Мне бы не подошел Маркус, а ей – Самсон.

Хотелось бы, чтобы мы подходили друг другу не только летом, но и осенью, и зимой.

Сара радостно вскидывает руки: из беспроводной колонки доносится какая-то новая песня. Никогда ее не слышала.

– Обожаю эту песню!

Сара вскакивает и начинает танцевать. Маркус тут же присоединяется к ней. Это вовсе не медляк – они прыгают, вертятся на месте, словом, отжигают на полную катушку.

Вот песня закончилась, и Сара без сил падает на стул. Затем тянется за торчащей из песка бутылкой спиртного.

– Вот, попробуй, – говорит она мне. – С алкоголем веселее!

Я подношу бутылку к губам и делаю вид, что пью. По-настоящему не глотаю – уж лучше останусь распоследней занудой, чем превращусь в мать. Впрочем, ради Сары можно немного и попритворяться. Я сегодня и так угрюмей обычного, а если еще и от выпивки откажусь, ее, глядишь, начнет мучить совесть. Возвращая бутылку, замечаю, что сзади к нам кто-то подходит.

Ну наконец-то! Четыре часа пропадал!

По дороге к своему дому Самсон так или иначе вынужден был пройти мимо нас. Он весь в песке и выглядит уставшим. Когда наши взгляды встречаются, он даже делает виноватое лицо. И тут же отводит глаза. Потом, уже пройдя мимо, разворачивается, кивком указывает мне на свой дом и исчезает в темноте.

– Он тебя поманил, – говорит Сара.

Не двигаюсь с места – не хочу, чтобы все решили, будто я только его и ждала.

– Я не собачка.

– Вы поссорились?

– Нет.

– Тогда иди! Мне вот нравится, когда Маркус меня подманивает. Это всегда означает что-то хорошее. – Она смотрит на Маркуса. – Ну-ка, помани меня!

Маркус один раз кивает, а Сара тут же вскакивает со стула, подходит и эффектно падает ему на колени. Стул опрокидывается, и они вдвоем плюхаются на песок, да так удачно, что у Маркуса даже пиво из бутылки не выплескивается.

Оставляю их наедине и иду к дому Самсона. Из уличного душа под домом доносится плеск воды. Место мне нравится: кроме душа тут есть барная стойка и пара столов. Не знаю, почему мы каждый вечер проводим на пляже, а здесь до сих пор ни разу не бывали – дом Самсона как нельзя лучше подходит для вечеринок.

Шортов нигде не видно, значит, он зашел в душ прямо в одежде. Дверцы у деревянной душевой нет, она сделана по типу пляжной кабинки: чтобы увидеть Самсона, мне нужно войти и повернуть налево.

Он стоит ко мне спиной, прижав ладони к стене и опустив голову. Вода из душа падает ему прямо на загривок.

– Прости. – Самсон оборачивается и убирает со лба мокрые волосы.

– За что?

– За то, что поставил тебя в такое положение. За то, что вынуждаю тебя хранить мои секреты, хотя сам ничего тебе не рассказываю.

– Ты же не просил меня молчать. Ты просил только не звонить в полицию.

Он отирает рукой лицо и подставляет голову под струи воды.

– Ты кому-нибудь рассказала?

– Нет.

– А расскажешь?

– Если попросишь не рассказывать – нет.

– Пусть это останется между нами, – произносит Самсон.

Я молча киваю. Уж что-что, а секреты хранить я умею. В этом мне нет равных.

На самом деле мне даже нравится, что Самсон для меня – закрытая книга. Нельзя ведь не любить книгу, которую еще не прочел? И то, что он пообещал в конце лета открыть все свои секреты, тоже помогает мне быть терпеливей.