Десять девушек. По сравнению со мной это много, но в общем-то не криминал. Значит, я неправильно представляла себе его прошлое. Скажи он «пятьдесят», я вряд ли удивилась бы.

– Десять – это немного.

– Но и немало – по сравнению с твоим одним, – поддразнивает меня Самсон.

– Я думала, их больше. Со слов Сары у меня сложилось впечатление, что ты каждую неделю с новой девушкой спишь.

– До секса доходит редко. Целоваться – это да. Пожалуйста, не спрашивай меня второго августа, сколько девушек я перецеловал – все равно не смогу ответить.

Тут фейерверки начинают палить прямо перед нами. Самсон на миг отвлекается, а я по-прежнему не свожу с него взгляда.

– Порой я думаю, что не хочу ничего о тебе знать. Эта загадочность, пожалуй, – одна из самых привлекательных твоих черт, она мне очень нравится. И в то же время нет.

Самсон, не глядя мне в глаза, говорит:

– А знаешь, что мне больше всего нравится в тебе?

– Что?

– Ты единственная из моих знакомых, кому я больше понравился бы бедным.

Он говорит от чистого сердца, это видно.

– Ты прав. Твое богатство меня определенно отталкивает.

Самсон прижимается губами к моему плечу. Затем переводит глаза на воду.

– Я очень рад, что ты решила сюда приехать, Бейя.

– И я, – шепчу в ответ.

20

Не люблю принимать противозачаточные. Я на них всего неделю и уже чувствую неладное: гормоны что-то делают с моим настроением. Эмоции шарашат даже сильнее, чем когда я сюда приехала, – то вдруг по матери заскучаю, то вобью себе в голову, что влюбилась в Самсона, то с удовольствием поболтаю с отцом.

Не знаю, в кого я превратилась, и не уверена, что этот человек мне нравится. Может, дело и не в противозачаточных, но надо же на что-то свалить вину.

Самсон с утра где-то пропадает. Мы с Сарой и Маркусом пошли на пляж без него. Скоро обед, мы проголодались и собираем вещи, когда на пляже между домом Самсона и нашим трое парней начинают натягивать волейбольную сетку. Мы с Сарой относим стулья в кладовку под домом, и я оглядываюсь на ребят.

В груди странно щемит – похоже, мне все-таки не хватает волейбола.

Никогда не думала, что буду по нему скучать.

– Пойду спрошу, нельзя ли с ними поиграть, – говорю я Саре. – Ты не хочешь?

Она качает головой.

– Приму душ. У меня песок в попе. А ты иди, оторвись. Наваляй им хорошенько!

Когда я подхожу к парням, они как раз собираются сыграть один на один. Двое готовятся к игре, а третий сидит за невидимой боковой линией.

– Привет! – здороваюсь я с ними.

Подхожу ближе, и тут мне становится немного не по себе от их габаритов. Как бы в лужу не сесть…

– Можно с вами?

Они переглядываются. На лице самого высокого появляется неприятная ехидная ухмылочка.

– Точно хочешь? – спрашивает он.

– Ага. Я даже готова играть в паре с худшим игроком, чтобы все по справедливости.

Они дружно смеются. Двое указывают пальцем на третьего, который сидит на песке.

– Вставай к нему, он хуже всех играет.

Парень не отпирается:

– Да, предупреждаю, я – отстой.

– Вот и отлично. За дело!

Пи Джей сидит рядом, поэтому я отвожу его в сторонку, чтобы не путался под ногами, и велю ему ждать.

Перед игрой парни представляются. Моего партнера зовут Джо, самого высокого – Тофер, а третьего – Уолкер. Уолкер сразу подает мяч мне, и я без труда отправляю его через сетку.