– Хочу что-нибудь изящное, – говорю я, разглядывая бесчисленные сердца и цветы, к которым у меня совсем не лежит душа.

– А я – наоборот.

То есть противоположное изящному? Я раскрываю альбом на последних страницах – там эскизы поярче, скорее для Самсона, чем для меня. Но это все не то, ему такое не пойдет. Долистав альбом до конца, я захлопываю его и пытаюсь подумать.

«Изящный» для меня означает «нежный, хрупкий, тонкий». А что противоположно изящному? Что-то мощное? Неистовое? Или даже опасное?

Как только эта мысль приходит мне в голову, я сразу понимаю, что нужно набить Самсону. Беру телефон и гуглю изображения ураганов. Выбираю из них то, которое, на мой взгляд, должно ему понравиться.

– Нашла!

– Отлично. – Самсон даже не поднимает головы; перевернув несколько страниц альбома, он протягивает мне левую руку и показывает пальцем место будущей татуировки – в верхней части внутренней стороны предплечья. – Покажи ее мастеру, пусть готовится.

– Может, сначала все-таки сам взглянешь?

Самсон заглядывает мне в глаза.

– Думаешь, она мне понравится?

Киваю.

– Значит, ее и набьем.

Он говорит это так запросто, словно давно все решил и не может быть никаких сомнений, что эта татуировка прежде всего должна напоминать ему обо мне. Ничего не могу с собой поделать и целую его.

* * *

Сегодня в салоне работают два мастера, и хотя мы оба решили набить себе тату, я до сих пор не определилась с рисунком. Самсон уже сидит в кресле, машинка прижата к его руке. Он слегка откинул голову назад, чтобы не увидеть тату заранее, и листает картинки на телефоне – пытается помочь мне с выбором.

– Может, рассвет? – предлагает он.

Идея неплохая, и я просматриваю несколько картинок с рассветами, но в итоге отказываюсь.

– Чернил уйдет много, да и большой она лучше смотрится. А я хочу начать с чего-то маленького.

Я пролистала все альбомы, какие были в салоне, и уже склоняюсь к мысли, что отец прав. С подобными решениями лучше не торопиться.

– Есть идея! – говорит Самсон. – Надо определиться со смыслом и поискать соответствующие символы.

– Давай попробуем.

– Что должна символизировать твоя татуировка? – спрашивает он.

– Может, удачу? Удача мне пригодится в жизни.

Он начинает гуглить, а я тем временем подхожу посмотреть, как идут дела с его татуировкой. Я выбрала ураган, только не черно-белый, а как на снимке с радаров: красно-желто-зелено-голубой вихрь. Похоже на акварель, потому что цвета смешиваются и к краям постепенно переходят в размытый черный.

Пока получается даже лучше, чем я ожидала.

– Нашел!

Самсон протягивает мне телефон, но я его не беру.

– Доверюсь тебе.

Так будет честно.

– Не стоит.

Он произносит это с таким выражением лица, что мне становится не по себе. Вообще-то он прав. Не стоит доверять человеку, которого почти не знаешь. Я просто позволила ему сделать то же, что сделала сама, – выбрать татуировку за меня. Но есть подозрение, что из нас двоих я почему-то больше заслуживаю доверия.

Тянусь за его телефоном.

– Что там?

– Вертушка.

Смотрю на фото. Она действительно изящная. И яркая. А он ведь даже не знает, что я выбрала ураган! На обеих наших татуировках запечатлено вращение.

– Я прочитал, что вертушка защищает от неудач и бед.

– То, что надо, – шепчу я.

* * *

Сара с Маркусом ждут нас на улице с тех пор, как мы заполняли бланки – то есть добрых два с половиной часа, – и ни разу не зашли пожаловаться на долгое ожидание.