Loading...
Изменить размер шрифта - +

Шум сражения сделался громче и неожиданно стих. Затем тишина нарушилась грубыми голосами чем-то занятых и переговаривающихся между собою людей. Так продолжалось какое-то время, потом прозвучал властный окрик, ответом которому были радостный гомон и топот множества лошадей.

— Похоже, наемников смяли, — прошептал Ракоци. — Победители обобрали убитых и отправились пировать. Нам тоже пора отправляться. Теперь нас не будут искать.

— Она очнется? — спросил Руджиеро. — Или мы снова завернем ее в мешковину?

Ракоци прикоснулся к лицу Деметриче. Влажные губы дрогнули, ресницы затрепетали.

— Она уже здесь, Руджиеро. — Он взял женщину за руку — Деметриче! — Оклик его был тих, как шелест ветра в ветвях. — Деметриче, проснитесь.

Она открыла глаза.

— Фран… ческо? — Рука ее вскинулась и безвольно упала. — Вы еще не ушли? — Она вдруг встревожилась. — Вам пора. Уходите.

— Не беспокойтесь. Все хорошо.

— Почему здесь так сыро? Они придумали новую пытку? Отвечайте же, не молчите! Меня пытали водой? — Деметриче приподнялась на локтях. В глазах ее вспыхнуло недоумение. — Но… мы не в тюрьме?

— Нет, — сказал Ракоци и умолк.

— Где мы? — Она замолчала. Недоумение в ее взгляде сменилось испугом. — Что это за место?

— Мы едем в Болонью.

Он молча ждал, когда к ней вернется память. Деметриче вздрогнула, потом села и поднесла руки к глазам. На запястьях виднелись два четких пореза — уже затянувшихся и словно бы давних. Ее зрачки изумленно расширились.

— Значит, это не было сном? Вы действительно вскрыли мне вены!

— Да. — Ему очень хотелось обнять ее, но он понимал, что этого лучше не делать. Потрясение чересчур велико. Ей надо привыкнуть к своему новому состоянию, и тогда… Что будет тогда, он не знал — Деметриче, вы были мертвы… Еще утром ваше мертвое тело висело в цепях на площади Синьории, и юнцы из Христова воинства разводили под ним огонь.

— В это трудно поверить. — Деметриче попробовала усмехнуться. — Что мы делаем здесь?

Ракоци улыбнулся в ответ.

— Мы прячемся. От стражников, от разбойников… Опасность вроде бы миновала, и все-таки нам следует поспешить. Обопритесь на меня, дорогая.

Она приняла помощь и крепко сжимала его руку, когда он вел ее к лошадям. Она старалась держаться, и он это понимал.

Уже сидя в седле, Деметриче спросила:

— Надеюсь, у вас есть сухая одежда?

— К сожалению, нет, — нахмурился Ракоци.

— Тогда что же в этих мешках?

После продолжительной паузы он ответил:

— Там грунт… из Римини. Земля вашей родины, Деметриче.

Тело ее внезапно ослабло, а сердце наполнилось леденящим ужасом первого понимания.

— Земля моей родины? — прошептала она.

— Потом вы поймете, как это важно. Чуть позже, когда начнете новую жизнь.

Не дожидаясь ответа, Ракоци толкнул свою лошадь коленями, и та потрусила к дороге, уже совершенно неразличимой в сгустившейся темноте.

 

* * *

 

Письмо флорентийского философа Марсилио Фичино к венецианской поэтессе Кассандре Феделе.

 

Кассандре Феделе, неоценимой и несравненной, Марсилио Фичино шлет свой привет!

От всего сердца благодарю вас за присланные стихи. Они пришлись весьма кстати, ибо апрель у нас был тревожным и обращение к вашей поэзии вселяло в мою душу покой.

Вы, конечно, уже слышали, что Савонаролу признали виновным в ереси, но, возможно, вам не известно, что приговор, ему вынесенный, приведен в исполнение.

Быстрый переход