Loading...
Изменить размер шрифта - +
Я всю свою жизнь строю дома, как учил меня мой отец, и утверждаю, что все ваши ценные указания вздорны. Мы понапрасну теряем и время, и силы! Так работать нельзя!

Он напрягся, ожидая окрика или удара. Он был уверен, что через секунду его погонят взашей. Но ничего подобного не случилось.

— Браво! — тихо сказал Ракоци, улыбаясь. — Амико мио! Ты, скорее всего, совершенно прав! Но, тем не менее, ты будешь делать что велено, и никак не иначе!

Гаспаро выпятил челюсть и подбоченился.

— Это еще почему?

— Да потому, карино, что я вам плачу! Я нанял вас, чтобы вы строили то, что мне хочется, и так, как я прикажу! Хотите работать по-своему, ступайте к кому-то другому!

Он продолжал улыбаться.

Несмотря на то, что Ракоци был невысок, что-то заставляло рабочих смотреть на него словно бы снизу вверх.

— За хорошие деньги вы бы взялись возвести даже китайскую стену, разве не так?!

Энрико с Лодовико переглянулись и рассмеялись, только Гаспаро остался угрюм. Он заносчиво глянул на человека в черном.

— Если вы полагаете, что во Флоренции чужеземцам дозволено все…

— Я полагаю, — перебил его Ракоци, — что язык денег всем внятен! Я полагаю, что, если бы это было не так, Флоренция прозябала бы в нищете.

Он размахнулся и далеко отбросил камешек, которым играл. Тот покатился по гравию и затих.

Рабочие вновь переглянулись. Слова заказчика удивляли, но в них имелся резон.

— Если строить привычным вам способом, дворец простоит… ну, сколько?… ну, может быть, триста лет… — На лицо Ракоци набежала тень. — А это не много. Три века, четыре, пять… не имеет значения. Я хочу, чтобы это палаццо стояло тысячу лет! — Он опять улыбнулся. — Я понимаю, это почти невозможно! Но вы все-таки попытайтесь! И уж будьте любезны, спрячьте свой норов в карман, даже если мои указания вас раздражают!

— Тысячу лет? — Гаспаро был ошеломлен. Этот Ракоци точно свихнулся. Зачем его дому стоять тысячу лет? Он даже лет через сто не будет ему нужен!

— Я так хочу, — просто ответил Ракоци.

Лодовико хихикнул и, не таясь, подмигнул Джузеппе.

— Но ведь у господина нет детей. У него нет даже жены! Кто унаследует то, что мы тут построим?

— Кто унаследует?

Темные глаза сузились Лицо Ракоци посуровело.

— Я возвожу этот дом для себя. И хлопочу лишь о собственных нуждах!

На дне котлована воцарилась мертвая тишина. Потрясенные рабочие зябко поеживались, и вовсе не от порывов осеннего ветерка.

Гаспаро нахмурился. Он, кажется, понял, чего от них тут хотят, и задохнулся от возмущения.

— Ваша милость, мы склепов не делаем! Если вам нужно что-то такое — обратитесь к кладбищенским мастерам!

Какой-то отблеск мелькнул в глазах Ракоци при этих словах, и взгляд его неожиданно потеплел.

— Неужели же для тебя это так важно, амико?

— Я — строитель, — объявил гордо Гаспаро, ударяя себя в грудь кулаком. — Я строю дома для живых, а не для мертвых!

Рабочие взволнованно зашевелились, переговариваясь между собой. Было видно, что все они согласны с Гаспаро. Даже Карло, делавший вид, что его это все не касается, послал приятелю одобрительный жест.

— Ну что ж! Превосходно! — Ракоци улыбнулся.

— Вы можете тут улыбаться сколько хотите, патрон, — продолжил Гаспаро, — от этого ничего не изменится. Вы говорите, вам нужен дворец, который стоял бы тысячи лет! Прекрасно! Вы учите нас, как надо работать. Я лично не выношу этого, но вы — хозяин, и ваше слово — закон! Однако ни за какие деньги вам не удастся заставить меня строить не жилище, а оболочку! — Он вновь подбоченился и с вызовом наклонился вперед.

Быстрый переход