Loading...
Изменить размер шрифта - +
 — Смейтесь надо мной, если вам нравится, но я не позволю вам смеяться над моим ремеслом!

Ракоци только кивнул.

— Золотые слова!

В его ответе не было ни иронии, ни осуждения.

— Я уверяю вас, что сам не хочу, чтобы мой дом пустовал, и, будь уверен, позабочусь об этом! Иначе зачем бы мне вам столько платить? Зачем беспокоиться, так ли заложен фундамент?

И правда, зачем? Гаспаро пожал плечами.

— Ладно, хозяин. Если все обстоит, как вы говорите, я перечить не стану. Стройте себе хоть из золота. В конце концов, мне дела до этого нет!

— Разумная мысль. Я рад, что мы наконец объяснились. И рад, что ты столь ревниво относишься к своему ремеслу.

Он сделал шаг к Гаспаро.

— В знак нашего примирения позволь мне тебя обнять!

Гаспаро Туччи смешался. Этот Ракоци действительно спятил. Богатеи не панибратствуют с простым людом. Он растерянно улыбнулся и отер о штаны руки, перепачканные в песке.

— Господин, я…

Чужак обнял его. Гаспаро в ответ неуклюже облапил чокнутого заказчика, но осторожно, боясь придавить, и вдруг обнаружил под тканью камзола стальную мускулатуру. Объятие вышло неожиданно крепким, и, будь оно чуть покрепче, еще неизвестно, чьи ребра могли бы пострадать. Рабочий замер, стесняясь своей щетины и запаха пота, поскольку он от неловкости взмок.

Остальные молча и в сильном смущении наблюдали за этой сценой. Флоренция, конечно, республика равных, но поступок Ракоци далеко выходил за все допустимые рамки. Равенство равенством, однако воду и масло, как ни пытайся, невозможно смешать.

Мысленно произнося эту отповедь, Энрико тем не менее чувствовал себя уязвленным. По старшинству знаки хозяйской приязни должны были бы достаться ему. Он ограничился тем, что тихо сказал стоявшему рядом Джузеппе:

— Ну и нравы у этих приезжих! Слава богу, что тут никого больше нет! Бедный Гаспаро, ему сейчас тяжеленько!

Джузеппе энергично кивнул.

Что до Гаспаро, то на душе его вдруг стало легко. Чувство неловкости куда-то пропало. Раздражение тоже прошло. Прикажи теперь ему этот чужак прорыть яму до Рима, он и глазом бы не моргнул.

— Благодарю, ваша милость, но… мы ведь не ровня.

— Друг мой, еще неизвестно, кто из нас князь! Без состояния я стану нищим, ты же не потеряешь нимало. Что бы ни случилось — твое ремесло при тебе. Не будь на свете таких, как ты, флорентийцы бы до сих пор ютились в палатках. Как древнеримские завоеватели, осаждавшие этрусские города. Только никаких городов не было бы в помине.

Гаспаро качнул головой.

— Как господину угодно.

— Что ж, продолжайте работу! Не сомневайтесь, я хорошо заплачу.

Он потрепал по плечу каждого из изумленно таращившихся на него мужчин, затем почти без разбега подпрыгнул и, ухватившись за край котлована, выбрался на уступ.

Лодовико тихо присвистнул, Энрико открыл рот, Карло с Джузеппе крякнули и кинулись подбирать пустые мешки. Гаспаро расхохотался. Он вдруг почувствовал себя беспричинно счастливым. Как в детстве, в старые добрые времена.

Возвышаясь над ними, Ракоци крикнул:

— Боюсь, неприятности ваши еще не окончились!

Он обернулся и махнул кому-то рукой. В тот же миг рядом с ним возник сухопарый мужчина.

— Это Иоахим Бранко! Он португалец и будет на стройке моей правой рукой. Прошу вас подчиняться ему, как мне самому, и показать, на что вы способны!

Вновь прибывший даже по флорентийским меркам казался человеком высоким. У него были длинные тощие руки, узкое тело и лицо шириной с корешок книжного переплета, обрамленное паутиной клочковатых волос.

— Добрый день, судари! — произнес он таким низким голосом, словно бухнул в колокол церкви Сан-Марко.

— Еще один чужеземный алхимик, — сказал Лодовико, обращаясь к Гаспаро, однако его услышали и наверху.

Быстрый переход