Лоренцо оглянулся, всматриваясь в толпу веселящихся, затем со скучающим видом продолжил:

— Только, молю вас, не делайте вид, что не понимаете, о чем идет речь. Если не хотите говорить, будь по-вашему. Но… — Медичи запнулся. — Рубиновый кубок, рубиновое вино. «Мне нет пристанища ни в смерти, ни в любви», — тихо процитировал он.

Ракоци чувствовал, что лед под ним становится хрупким.

— Поверьте, Лоренцо, в моей ситуации лучше молчать, — в отчаянии сказал он. — Тому есть причины. Но знайте: то, о чем я умалчиваю, ничем не грозит ни вам, ни Флоренции, ни флорентийцам!

Лоренцо кивнул и выпил еще вина.

— Ну, ладно. Сказанного довольно! — Он приглашающе махнул рукой Боттичелли. — Сандро понравится это вино. Благодарю за любезность, с какой вы предоставили мне возможность им насладиться. И за все остальное тоже.

Сандро уже поднимался к ним, но внезапно остановился, отвлеченный затеявшейся внизу суматохой. В ставни лоджии кто-то ломился, два щита уже треснули и разошлись.

Публика настороженно замерла, все глаза обратились к входной двери. Та сотрясалась, в нее колотили ногами, грохоту вторили чьи-то возбужденные голоса.

Ракоци поднялся.

— Что это за напасть? — спросил он недоуменно.

В следующий момент дверь упала, и группа молодчиков в серых сутанах ворвалась в зал. Двое вздымали над головами полотнище с надписью: «Во имя Спасителя!»

— Савонарола! — воскликнул Лоренцо. — Это его происки! Ах, негодяй!

Он пошатнулся, задев рубиновый кубок. Тот опрокинулся, на ослепительно белой поверхности скатерти образовалась красная лужа.

— Кто вам дал право врываться сюда?

— Мы здесь во имя распятого нечестивцами Господа! — провозгласил один из молодчиков, видимо предводитель, выступая вперед. Взгляд его был исполнен презрения. — Иисус выгнал менял из храма, мы с помощью Духа Святого изгоним из Флоренции всех ростовщиков! — Он вскинул руку, серые разразились гневными криками.

— О боже праведный! — пробормотал Лоренцо и сделал движение, выдававшее в нем намерение встать.

— Нет, Великолепный, — остановил его Ракоци — Вы у меня в гостях. Наводить в доме порядок — дело хозяина.

Он обошел стол и легко сбежал по лестнице вниз.

— Ну, добрые горожане, чего вы хотите от нас? Если вы намеревались испортить нам вечер, то это вам удалось. Вы разломали ставни, выбили новую дверь, пора бы и успокоиться. Возможно, вам хочется помолиться? Молитесь — и покончим на том. В противном случае я кликну стражу. А она не любит шутить.

Это были не пустые слова. Отряды наемников, чьи услуги Медичи оплачивал золотом, весьма ревностно относились к своим обязанностям.

— Я — Марио Спинатти, — объявил предводитель серых сутан. — Я тот, кого ведет слово преподобного Савонаролы, провозвещающего день гнева Господнего! Вы, снедаемые тщеславием, обуреваемые низменными страстями, вострепещите, ибо над вашими головами уже воздет карающий меч!

Марио Спинатти простер над оцепеневшей публикой руки, выпятил челюсть и загнусавил:

— Покайтесь! Вспомните о страданиях Господа! Припадите к славе его!

Ракоци недовольно поморщился.

— Уходите, добрые люди! — сказал он еще раз — Вы уже сделали все, что могли.

Участники вечеринки безмолвствовали, плохо понимая, что происходит. Что это? Розыгрыш? Или какой-то иноземный обычай? Актеры были сообразительнее гостей. Их напудренные лица посерели от страха.

Марио Спинатти покачал головой.

— Мы не уйдем. Мы хорошо подготовились к встрече с вами.