Продавщица на секунду замолчала.

— А какой из них вас интересует? Средний размер персикового цвета, я права? — Она нажала нужную клавишу, и на экране высветился ответ, который ее, пожалуй, даже обрадовал.

— Allora, — произнесла она певуче на родном итальянском. — Конечно, я должна была вспомнить. Это же ее любимый цвет, а она была такой красивой леди. Я дам ее адрес, он у нас записан, хотя это вряд ли вам поможет. Эта женщина умерла. Персиковый пуловер был продан Пенелопе Тибодо.

18

— Видимо, это произведение из козлиной шерсти не назовешь счастливым талисманом. В качестве «бонуса» обе носившие его женщины получили нечто ужасное. Ну как, выйдет встретиться с Тибодо?

На подходе к Музею естествознания, к которому мы вышли с западного части Центрального парка, я отключила мобильный телефон.

— Нет. Я говорила с мисс Дрекслер. Тибодо вылетел утром в Вашингтон, где вечером выступает с какой-то речью. Мы с ним увидимся только после выходных. В понедельник он должен быть в музее. Она уверила меня, что он еще пару недель будет передавать музейные дела.

— Будем надеяться, что и наше дело он поможет закончить. Но как же, черт возьми, пуловер его покойной жены оказался на Катрине Грутен?

Охранник был предупрежден о нашем приходе. Он попросил меня отметиться в журнале регистрации, после чего объяснил, как пройти к кабинету Элайджи Мамдубы, расположенному на четвертом этаже в южном крыле здания.

В этот раз мы вошли в музей с противоположной стороны, поэтому, проходя по длинному коридору, мы миновали уже знакомые нам экспозиции, только в обратном порядке. Поравнявшись с диорамой, представляющей млекопитающих Северной Америки, я увидела, что с экспонатами проводится какая-то работа. Наверное, затеяли реставрацию, стандартную процедуру в учреждении со столь богатой коллекцией фауны. На фоне пейзажа Большого каньона царственно возвышалась пара горных львов, а двое молодых ученых в лабораторных халатах и небольших хирургических масках, закрывавших рот и нос, внимательно их осматривали.

Следуя по стрелкам, мы подошли к лифтам.

— Не спеши. — Майк потянул меня за рукав, когда я пристроилась к шумной компании детишек. — Давай пройдемся по лестнице.

В каком бы здании мы ни очутились, Майк всегда предпочитал перемещаться на своих двоих. Ему это помогало полнее охватить обстановку, увидеть то, на что другой просто не обратил бы внимания.

Как часто бывает в старых зданиях, лестницы казались просто бесконечными. Спускаться по ним было еще терпимо, а вот взбираться наверх затруднительно. Из-за огромной высоты потолков в выставочных залах — в них свободно размещался скелет динозавра или кита — между этажами было по четыре пролета.

Когда мы поднялись на лестничную площадку второго этажа, Майк заглянул в дверь и, уже прикрыв ее, коротко заметил:

— Птицы.

На площадке третьего этажа я остановилась, чтобы отдышаться, а он тем временем заглянул в следующий зал.

— Африканские животные. Крутом одни обезьяны и мартышки. — Майк попробовал открыть другую дверь, расположенную против входа в экспозицию, но та не поддалась. — Надо будет спросить о ней. Мы должны знать, что находится за каждой запертой дверью.

— Желаю удачи! Здесь их должно быть несколько тысяч.

С большим облечением я ступила на площадку четвертого этажа и сразу оперлась на перила, пытаясь перевести дух.

— Жди меня здесь, — распорядился Майк.

Я была рада возможности немного передохнуть, пока Майк взобрался еще на один пролет. Он толкнул двойную дверь с табличкой «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН» и на пару минут скрылся за ней.