— Признаться, ничего, — ответила я.

Улыбка у Мамдубы была магнетической. Встав из-за стола, он пересек кабинет и присел на диван.

— Первый подобный музей основали в Англии в 1753 году. До того несколько коллекций существовало в Париже и в Оксфорде, но именно Британский музей впервые открылся широкой публике, для всех «занятых науками и просто пытливых», как говорилось в его верительной грамоте. Он изначально никак не связывался с искусством, в витринах этого музея были выставлены всякие диковины. Птицы, животные, человеческие «уродцы» — все это стояло в банках со спиртом. Или иногда с вином. Алкоголь — отличный испытанный консервант. Даже некоторые особы королевской крови были на этом помешаны. Вы слышали, конечно, о Петре Великом?

— В каком смысле слышали? — Майк всегда был готов сразиться на поле истории.

— Проведав о том, что у его жены есть любовник, он велел отрубить ему голову, поместил ее в большой сосуд и законсервировал. Поставил в спальню царицы в качестве напоминания о ее неверности. У Петра была целая коллекция биологических курьезов. Их нашли спустя пару веков его потомки — даже ту отрезанную голову, причем сохранившуюся в приличном виде.

Мамдуба явно хотел нас поразить, в чем, наверное, и состояла главная цель его работы.

— А ваш музей?

— Он величайший в мире, — с гордостью произнес Мамдуба. — Я могу вам показать первый реестр поступлений, датированный 1877 годом. Кости вымершей птицы додо; три тысячи птичьих шкурок из «камеры» принца Максимилиана Нейвида; сотни жуков; частные хранилища французского генерала-консула в Нью-Йорке; моллюски и раковины, хранившиеся — из-за отсутствия специального помещения — в административном здании старинной инвестиционной компании «Браун Бразерс» на Уолл-стрит.

— Скажите, а откуда взялись деньги на возведение такого масштабного выставочного комплекса? — спросила я.

— Мисс Купер, это был золотой век великих открытий. Были выдающиеся меценаты и покровители. Например, Теодор Рузвельт-младший, памятник которому стоит при входе. Это каждый школьник знает. Но, кроме него, было много других достойных людей, обладавших выдающимся даром предвидения. Дж. П. Морган, Моррис Джезап, Альберт Бикмор да еще и отец Тедди Рузвельта.

Мамдуба скороговоркой пропел их имена, стоя при этом у стены с их фотографиями и поочередно на них показывая.

— Благодаря их дару видения перспективы стало возможным открытие Северного полюса, создание карты пустыни Гоби с ее самыми большими на Земле захоронениями динозавров, путешествие в самое сердце джунглей Африки и Южной Америки, — изрек он, прикладывая левую пятерню к груди. — Мы — вместилище живой истории эволюции жизни на этой планете, которая постоянно меняется, переосмысливается, дополняется новыми фактами. Плюс к этому чрезвычайно авторитетная исследовательская структура. Мы непрерывно изучаем свои экспонаты, не то что они, — кивнул он в сторону коллег из Метрополитен, находившихся по ту сторону парка. — Хоть они и страшно гордятся своими фондами, зато в течение сотен лет ими почти никто не занимается. — Он опять иронично усмехнулся.

— Вы сможете показать нам, где именно работала мисс Грутен, приходя сюда? — Майк снова напомнил, что мы отклонились от интересующей нас темы.

— Я попрошу кого-нибудь проводить вас. Дело в том, что подвальное помещение, отведенное под хранение экспонатов, отобранных для выставки, занимает целый акр.

— В самом деле акр? — присвистнул Майк.

— Да, мистер Чепмен. А общая площадь всех зданий нашего музея двадцать пять акров.