Наверху они прошли по центральному коридору, следуя за едва уловимым запахом духов Аделины. Первая по ходу дверь была открыта, и здесь запах чувствовался сильнее. Они скользнули за дверь, готовые в любой момент дать стрекача. Комната была громадная и вся в белых тонах. Джо и Дульси пересекли толстый белый ковер и нырнули под стул, ожидая, что вот-вот последует гневный окрик и им снова придется бежать – на этот раз спасая свои шкуры.

Глава 29

Джо и Дульси устроились под стулом в собственных покоях Аделины. Никаких звуков отсюда слышно не было. За ослепительно-белой гостиной были видны спальня и гардеробная; в многочисленных громадных зеркалах отражались все три комнаты, а также шикарная ванная. Казалось, отделка была задумана не только для наиболее полного отражения великолепно ухоженной внешности Аделины, но и затем, чтобы дать возможность мгновенно и в полной мере обозреть ее персональные владения.

Судя по всему, сейчас эти роскошные апартаменты пустовали; маленькие незваные гости были здесь одни. Снизу доносилось слабое гудение пылесоса.

Глубокий белый кожаный диван и такие же кресла казались на вид мягкими, словно перина. В комнатах ощущались запах дорогой кожи и тонкое благоухание духов Аделины; их сочетание создавало аромат, свидетельствующий о богатстве, вкусе и явной любви хозяйки к собственной персоне. Однако воображение Дульси потряс широченный белоснежный ковер. Она трогала его лапой и каталась по нему, в ее мурлыканье звучали восторженно-торжественные ноты.

— Это даже лучше, чем кашемир. И почему Вильма не постелила себе такой, когда меняла обстановку?

— Потому что подобная чепуха поглотила бы все ее сбережения; держу пари, он стоит не меньше нескольких сотен баксов за метр. — Джо лукаво взглянул на Дульси, — Аделина шикарно устроилась, если принять во внимание, что гостиная, где собираются эти старики, явно обставлена подачками Армии Спасения.

Белый ковер простирался до еще более белых стен, на которых не было ни орнамента, ни картин. Один из краев ковра упирался в беломраморный камин, абсолютно чистый – в нем наверняка никогда не сгорело ни единой щепки. По обе стороны этого блистающего белизной сооружения были высокие французские двери, которые вели На балкон, где выстроились караулом три громадных вазона с яркими цветами стерлитции. Из комнат Аделины открывался вид на дорожку, ведущую к парадным воротам, за которыми начинались ниспадающие склоны холмов. Вдалеке взору представал и сам городок, а за ним – океан.

Громадный резной письменный стол был единственным темным предметом мебели. Мрачный и почти почерневший от времени, он одиноко стоял возле белой стены; четыре его выдвижных ящика были снабжены черными железными ручками. Приблизившись к этой внушительной сокровищнице, Джо и Дульси услышали, как работающая в саду газонокосилка выехала из-за угла и направилась к лужайке перед домом. Ее урчание, более громкое, чем гудение пылесоса, могло заглушить любые звуки, свидетельствующие о приближении горничной или самой Аделины, захоти она вернуться в свои хоромы.

Работая вдвоем, Джо и Дульси исхитрились открыть нижний ящик и просмотрели, аккуратно перебирая лапами, его содержимое: неиспользованные чековые книжки, блокноты, наклейки, ручки – все было аккуратно сложено и не представляло особого интереса. Во втором снизу ящике хранились погашенные чеки, перетянутые красной тесемкой, корешки от использованных чековых книжек, пачки оплаченных счетов. Дульси заинтересовалась чеками, но стопки были чересчур увесистыми. На самом дне ящика, под аккуратно перевязанными бумагами, лежала маленькая черная записная книжка.