— Пошли, Дульси, такое нельзя пропустить.

Она последовала за ним, проглотив злость.

Плотные шторы за стеклянными дверями были полузадернуты, поэтому в комнате было сумрачно. Зловоние тут было таким, что Дульси чувствовала его языком, словно проглотила какое-то противное лекарство.

Комната представляла собой нечто среднее между гардеробной, гримерной и мастерской. Посередине просторного помещения стоял стол из нержавейки, вдоль стен располагались навесные и встроенные шкафы. Запертая дверь слева вела в спальню Рене. Напротив этой двери были еще две, одна из них открыта. Но химический запах проникал из-под закрытой двери и был столь едким, что никому из кошек не хотелось совать нос в щель. Джо, подойдя насколько можно было вытерпеть, осторожно втянул носом воздух.

— Здесь фотолаборатория, готов поспорить.

Возле одной из стен стоял широкий туалетный столик с укрепленным на нем трюмо. Стеклянная столешница была уставлена всевозможными баночками и бутылочками, а на краю громоздилась башня из нескольких поставленных одна на другую старомодных круглых шляпных коробок. Казалось, эта комната, словно сказочная пещера сокровищ, полна вещей, которые могут послужить ключом к разгадке, но пока прячутся в шкафах и ящиках.

Дульси осторожно прошлась по загроможденной поверхности столика, обнюхивая крышечки и пытаясь определить содержимое флаконов и баночек. Косметика, это понятно однако некоторые запахи были очень странными. Перешагнув через батарею помад, миновав коробочки с тенями, пинцет, карандаши для бровей и пакетик с ватными шариками она остановилась перед зеркалом, зачарованная собственным утроенным изображением и возможностью рассмотреть себя сразу со всех сторон. Видеть себя сзади, словно смотришь на кого-то другого, — это было новое и необыкновенное ощущение.

Позабыв про Джо, она с неприличным удовольствием красовалась перед зеркалом, когда услышала, что где-то со стороны кухни завелся и отъехал автомобиль; машина завернула за угол, проехала мимо дома и двинулась прочь по длинной подъездной дорожке.

Рядом со шляпными коробками стоял маленький изящный комодик-бюро, высотой по плечо Дульси. Она оглядела его, осторожно выдвинула один из ящиков – и замерла, вскинув лапу с выпущенными когтями и сверкая глазами.

Нет, это были не мыши. Лежавшие в маленьком ящичке неподвижные мохнатые тельца принадлежали, скорее, мертвым гусеницам.

Они были серыми, коричневыми, некоторые – почти белыми. По запаху было не похоже, что в них когда-нибудь теплилась жизнь. Озадаченная видом бездыханных пушистых созданий, Дульси задвинула этот ящичек и открыла другой.

И застыла, с ужасом глядя перед собой.

Глазные яблоки. В ящике лежали человеческие глаза. Пары голубых, зеленых, светло-карих, ореховых глаз лежали вперемежку. Каждая пара была помещена в крохотную прозрачную коробочку. Некоторые были выцветшими, цвет радужки тускнел ближе к внешнему ободку, превращаясь в белое туманное кольцо. Сердечко Дульси бешено прыгало. Эти глаза не были извлечены из человеческих тел.

Она села и уже хладнокровно стала разглядывать наборы контактных линз.

— Что с тобой? — спросил с пола Джо.

К этому моменту ему удалось открыть самый большой ящик туалетного столика. Она взглянула сверху на опрятную стопку ночных рубашек, искусно сшитых и мягких на вид, с оборками на воротничках. В углу ящика приткнулось несколько пар так же аккуратно сложенных перчаток. Белых хлопчатобумажных перчаток.

Пылесоса больше не было слышно, уже некоторое время в комнатах наверху стояла тишина. Джо толкнул ящик на место и запрыгнул на столик. Пройдя среди изящных флаконов, он остановился перед зеркалом, дернул усом и одарил Дульси зубастой ухмылкой. Поворачиваясь то так, то эдак, он оглядел себя со всех сторон, включая вид сзади – обрубок хвоста и свою мужскую экипировку.