Она встречала кошек, которые боялись зеркал. Конечно, первое столкновение котенка с зеркалом озадачивает его и пугает. Один ее знакомый кот, когда над ним посмеялись за то, что он рычит на свое отражение, вскочил на колени к обидчице и врезал ей по физиономии.

Оставив Джо паясничать перед зеркалом, она слезла с трюмо и направилась в соседнюю комнату, дверь в которую была открыта. Помещение оказалось просторным и почти пустым. Голый пол, голые стены, скудная обстановка. Комната была такой гулкой, что изумленное мяуканье Дульси отозвалось резким эхом.

На первый взгляд это место походило на декорацию к дешевому фантастическому фильму. Пять высоких металлических треног возвышались, будто какие-то веретенообразные космические пришельцы. Единственной мебелью здесь были больничная кровать и тумбочка, одиноко стоявшие в дальнем углу.

Кровать была старательно заправлена белым покрывалом, его углы были тщательно подоткнуты под матрас. На металлической спинке был закреплен электрический шнур с кнопкой вызова сиделки. Здесь же размещалась лампа на прищепке, какие использовались в «Каса Капри»; рядом возвышалась стойка для капельницы.

Оставив наконец свои отражения, Джо присоединился к подруге и положил голову ей на шею; его тепло и близость крепкого тела придали Дульси уверенности. Очень ей не нравилась эта комната.

Прижав уши, он хмуро кивнул на кровать:

— Рене что, держит здесь кого-то из пациентов? Одну из пропавших бабушек?

Дульси передернулась. Они стояли, опасливо глядя на постель, словно ожидали, что вот-вот под гладким покрывалом материализуется бледная, щуплая, постанывающая фигура. Привстав на задние лапы, кошки с подозрением обнюхали кровать. Однако она пахла исключительно прачечной.

Каждая из трех комнат Рене – спальня, эта странная гримерная и пустая комнатка непонятного назначения – выходила на свой балкон. Возможно, когда-то это были отдельные помещения, соединенные затем для удобства Рене. Из гримерной вела еще одна массивная дверь, из-под которой сквозили свежий воздух и запах свежескошенной травы.

— Здесь должна быть наружная лестница, — сказал Джо. — Мне кажется, мы находимся над кухней.

Он подпрыгнул к ручке и дернул. Ручка повернулась, но дверь была закрыта на задвижку. Они еще раз полной грудью втянули свежий воздух из-под двери, а затем вернулись в комнату.

Подойдя к двери, за которой находились едкие химикаты, Джо снова подпрыгнул и зажал лапами ручку. Крутя и толкая, он сумел заставить дверь открыться.

Комнатка была маленькая и без окон, поэтому здесь царил непроглядный мрак. Когда глаза попривыкли, удалось разглядеть еще один металлический стол, занимавший большую часть пространства. Вдоль стены протянулся стол с ящиками, над ним висели полки. Еще выше крепились четыре красные лампочки, а возле двери Дульси обнаружила выключатель.

Три прыжка и угольками зажглись красные огни. Лапы Дульси окрасились розовым, а белые пятна на морде и лапах Джо казались обагренными свежей кровью. На полках стояли бутыли, вонявшие проявителем; надписи на этикетках были почти нечитаемы. Кошки запрыгнули на стальную раковину и остановились, балансируя на краю.

— Вон там, на столе, проявка, — сказал Джо. — А это, кажется, увеличитель.

Открыв когтями дверки шкафчиков, они обнаружили четыре массивных фотоаппарата. В длинном плоском ящике оказалась гладкая на ощупь фотобумага. В ящике потолще лежали альбомы с негативами в пластиковых кармашках. Эти штуки были слишком скользкими для кошачьих лап, но им все же удалось зубами вытащить несколько прямоугольничков пленки. На всех кадрах были портреты людей, однако на негативах лица выглядели странно и неестественно. От резких запахов в теплой душной комнате у кошек началось головокружение.