Завидев приближающегося Харпера, Карлито выключил воду. Капитан протянул ему завернутое в платок вонючее мясо.

— Унеси в мусорный бак, Карлито. Ты знаешь, что это. И покажи мне, где ты держишь цианид.

Карлито съежился, словно его ударили, и показал в сторону конюшни. Харпер увидел внутри груду мешков с удобрениями; вдоль стены шла полка, уставленная банками и бутылками, — наверное, с разнообразными средствами от садовых паразитов.

— Не трогай сейчас цианид, Карлито. Мои люди должны на него взглянуть. И вообще не входи в конюшню до моего разрешения.

Карлито кивнул.

Харпер пристально посмотрел на уборщика, затем жестом отослал его, добавив:

— Иди и выбрось это мясо в мусорный контейнер. Закрой плотно крышку, чтобы никто до него не добрался. No mas animal es muerte. Comprende? Карлито снова кивнул, опустив глаза под гневным взглядом Харпера. «Впрочем, — подумал капитан, — этот человек лишь сделал то, за что ему заплатили».

— Неважно, что тебе приказывает мисс Прайор. Если я найду еще где-нибудь на территории такую отраву, ты окажешься в la carcer. Comprende? Теперь мотай отсюда, избавься от этой дряни. А я поговорю с мисс Прайор.

Карлито удалился, неся благоухающий платок Харпера, быстро пересек двор и направился к узкой арке позади конюшни. Там стояли мусорные баки – огороженные, чтобы местные собаки и еноты не могли их опрокинуть.

После ухода Карлито Харпер вернулся в гараж. Затененное пространство под низкой кровлей источало прохладу. Благодаря усилиям строителей трудно было определить, где кончалась старая конюшня и начиналась более поздняя пристройка. Когда речь шла о строительстве или ремонте, Аделина не скупилась.

Капитан соскреб грязь с последних трех цифр номера и усмехнулся.

Та самая.

Как ребенок, получивший рождественский подарок, он обошел вокруг «Хонды», заглянул в салон через закрытые окна, не прикасаясь ни к стеклу, ни к металлу.

На заднем сиденье лежала шляпа в цветочек, а рядом – голубой женский свитер и пара туфель на плоской подошве. Воспользовавшись краем рубашки, чтобы не оставлять отпечатков, Харпер открыл пассажирскую дверь и бардачок и вытащил техпаспорт.

Машина была записана на Дарлин Мортон из Мельничной долины. Ни имя, ни адрес в Сакраменто не совпадали с регистрацией этого номера.

По рации Харпер связался с диспетчером и вызвал команду, которая должна была снять с «Хонды» отпечатки и собрать другие улики. Покончив с этим, он вышел через арку, постоял, разглядывая дом и прикидывая, кому могла принадлежать эта машина.

Никакой пожилой седоволосой женщины во владениях Прайор он не припоминал, за исключением той горничной, которую он сегодня видел.

Вот будет номер, если все эти набеги совершает одна из горничных в свои выходные дни!

Ему казалось невозможным, что сама Аделина и есть воровка-домушница. Не будет она тратить время на подобные глупости! Эти кражи совершены скорее ради забавы. Кто-то развлекается подобным образом, совмещая, так сказать, приятное с полезным. Он также полагал, что Аделина вряд ли потерпит подобное поведение от своей сестры, поскольку это может бросить тень на нее саму.

Или нет?

Может быть, между ними существует какой-то уговор?

Отравленная приманка – другое дело, ее легко объяснить: Аделина не хочет, чтобы собаки рылись на старинном кладбище. Она просто помешана на сохранении исторических достопримечательностей, они льстят ее самолюбию и производят впечатление на других людей.

Пока он разглядывал дом, до него донеслись крики и топот – кто-то носился по паркету. Возгласы повторились, это был голос Рене. Похожий на нее силуэт промелькнул за окном гостиной.