Харпер отхлебнул чая, жалея, что это не кофе, и посмотрел на перегруженное пожитками кресло-каталку Мэй Роз.

— А вот та кукла в вашей синей сумке, госпожа Роз, — та самая, которая была у Джейн? Это в ней вы нашли записку?

Мэй достала поблекшую куклу и взъерошила ее тусклые желтые волосы.

— Да, та самая, что я давала Джейн. Эта кукла была ее последней мольбой о помощи. — Мэй Роз задумчиво посмотрела на Харпера. — Мольбой, которая дошла до нас лишь после ее смерти.

Она грустно погладила куклу и положила ее на розовую шаль рядом с пестрой кошкой, что дремала, свернувшись калачиком, у нее на коленях.

— А известно ли, кто именно… Кто из них троих на самом деле убил Джейн? И кто ее хоронил?

— Точных доказательств нет, — сказал Харпер. — Мы только знаем, что ей дали смертельную дозу валиума, смешанного с другими лекарствами. Следы препаратов, ставших причиной смерти, можно обнаружить даже тогда, когда уже не удается найти ни синяков, ни ран. Мы полагаем, что хоронили ее либо Аделина, либо Тедди – криминалисты обнаружили волосы обоих подозреваемых возле могилы. Экспертам лаборатории пришлось отделять их от волосков животных, подобранных там же; и шерсть, и волосы были смешаны с листьями, травой и землей…

— А чья это шерсть? — спросила Дилон.

— Кошачья, — сказал Харпер. — Какой-то бродячей кошки, наверное.

На Клайда он не смотрел, хотя Клайд не сводил с него глаз. Харпера по-прежнему раздражал серый кот Дэймена, хотя это было и смешно, и нелепо. Сам же кот в настоящий момент устроился у них над головами на апельсиновом дереве и, возможно, спал, хотя дважды Харпер заметил желтые полоски, сверкнувшие из-под сомкнутых век. Ощущая присутствие кота, он чувствовал себя – как в последнее время ему случалось нередко, даже чересчур часто – нервным, раздраженным; в такие моменты ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Этот кот по ходу расследования то и дело путался у него под ногами, из-за чего Харпер терял уверенность, выходил из себя и в минуты гнева мечтал никогда в жизни больше не видеть ни одного кота. Кошки на кладбище, кот, улепетывающий от Рене, кошачьи волоски вокруг куклы, усаженной таким образом, чтобы он ее нашел. И еще крошечные следы на кукольной руке, которые, по клятвенным уверениям экспертов лаборатории, были оставлены кошачьими зубами.

Все это Харпер решительно отказывался принять. Подобные вещи не укладывались у него в голове, и думать о них ему не хотелось.

Если бы кошки оказались замешанными в дело впервые, он бы просто пожал плечами, счел бы это совпадением и вскоре забыл.

Но это было уже не впервые. Третье убийство за год – и в каждом расследовании так или иначе обнаруживались эти двое, оставляя свои следы, свои собственные трудноразрешимые загадки.

И, что хуже всего, капитана одолевало мерзкое предчувствие, что и этот раз не был последним.

Лежа на коленях у Мэй Роз, Дульси зевнула и поглубже зарылась в розовую шаль, отпихнув при этом куклу. Дульси не подняла глаз, когда Харпер упомянул о кошачьей шерсти возле могилы; не взглянула она и на дерево. Джо, сидевшего среди ветвей, наверняка позабавило, что Харпер направил кошачьи волоски в лабораторию. А если бы Дульси все же решилась посмотреть вверх, то увидела бы знакомую дурацкую ухмылку на его физиономии. Самодовольная улыбка среди ветвей – ни дать ни взять Чеширский кот.

Харпер тоже не поднимал глаз на Джо. Дульси надеялась, что капитан не станет связывать воедино то, чему лучше оставаться несовместимым.

Ну а если и станет, ничего не попишешь. Все равно он ничего не сможет доказать. По мнению Дульси, она и Джо отлично потрудились, чтобы помочь Харперу. Но как все произошло на самом деле, он никогда не узнает.