Дульси – само очарование – расслабленно висела на плече у Вильмы, горящими от нетерпения глазами глядя на здание пансионата. Она была готова развлечь престарелых любителей кошек.

Вся компания состояла из четырнадцати человек и такого же числа домашних животных – самых разнообразных, главным образом небольших собак и приученных к рукам кошек. Невысокая женщина держала пластиковую кошачью переноску с дырками для воздуха, за которыми яростно поблескивали два голубых глаза.

Дорожка шла вокруг декоративного прудика с рыбками, с одной стороны которого располагалась купель для птичек, а посередине булькающий фонтанчик, — настоящий оазис для водоплавающих и летающих друзей человека. Стайка воробьев и зябликов нехотя поднялась в воздух; похоже, обитатели пансионата так закормили птичек, что те совершенно осмелели. Джо проводил их голодным взглядом. Эх, если отстать от группы, то в этом заповеднике можно было бы славно поохотиться!

Вдоль дорожек высились заросли «райских цветов» – стерлитции, ее темные листья кинжалами торчали в стороны, а цветки, похожие на птичьи головки, были повернуты так, словно придирчиво оглядывали прибывающих. Дорожка была выложена узорными завитушками мозаики и поднималась тремя ступенями к широкой площадке. Темные двустворчатые двери украшал причудливый резной орнамент. Внешнее сходство архитектурного стиля поместья Прайор и пансионата было столь очевидным, что наводило на мысль: Аделина заказывала проект и отделку обоих зданий оптом, «два по цене одного».

Левее, через высокие французские окна Джо видел покрытые белоснежными скатертями сервированные столы – видимо, прислуга предпочитала заранее подготовиться к вечерней трапезе. В ближайшем окне справа Джо углядел встроенную кушетку, заваленную яркими подушками. Дилон отпустила его загривок, но продолжала сжимать как плюшевую игрушку, да так крепко, что он сердито заворчал.

Она скосила на него глаза, но ослабила объятия лишь настолько, чтобы он не задохнулся. Лидер группы, Бонн и Доррис, уже поднялась по ступенькам и смотрела на остальных свысока, словно учительница начальных классов в ожидании пока вокруг нее соберется вверенная ей орава гогочущих первоклашек. Ее короткие рыжеватые волосы были того же цвета что и веснушки на носу и щеках; приземистая фигура облачена в тесные поношенные джинсы и блеклый зеленый джемпер, зато на ногах красовались отличные крепкие «рокпорты».

Джо оглядел пеструю компанию четвероногих рекрутов: дрожащие кудлатые собачонки, от которых толку – что жабе от бакенбардов. Правда, были здесь и две большие собаки. Золотистый ретривер с дурацкой широкой улыбкой на глуповатой морде был так похож на Барни, что Джо ощутил, как к горлу подкатывает ком размером с баскетбольный мяч.

Утром Клайд привез Барни домой и уложил в одеяле на нижнюю полку двухъярусной лежанки в прачечной. Барни, казалось, был рад возвращению, однако выглядел плохо. У него отказывала печень, и сейчас он находился под действием лекарств. Клайд еще раз приезжал домой в обед, чтобы дать псу пилюли и попытаться напоить его, поскольку за все утро Барни с лежанки так и не поднимался.

Джо страшно не хотелось оставлять пса дома в компании животных, ведь случись что, чем они смогут помочь? Если Барни станет хуже, Руби и кошки окажутся бессильны. Правда, Клайд сказал, что разок-другой заедет домой днем. Они с доктором Фиретти надеялись, что Барни удастся вытащить из этой переделки с помощью лекарств. Шла вторая половина дня, и Джо спрашивал себя: дома ли сейчас Клайд? Чтобы унять тревогу, он произнес про себя небольшую кошачью молитву о здравии Барни.

Сидя на плече у Дилон, кот отвернулся, чтобы не смотреть на ретривера, вид которого навевал слишком грустные мысли.

Второй крупный пес был коричневым пуделем, принадлежавшим Бонни Доррис. Он казался воплощенным хладнокровием и не обращал никакого внимания на других животных, что было результатом либо блестящего воспитания, либо безумной скуки.