— Я люблю вас обоих. Жалко, что вы не можете сказать мне, что делать. — Дилон поцеловала Дульси в розовый нос. — Они были такими грубыми, выкинули меня оттуда, как нашкодившего щенка. — Она беспомощно посмотрела на кошек. — Джейн там нет. Но никто мне не поверит.

Дульси, не мигая, таращилась на ребенка так настойчиво, что Дилон недоуменно и встревожено взглянула кошке в глаза. Некоторое время они смотрели друг на друга; это было странное молчаливое общение.

— Что такое, Дульси? — прошептала Дилон. — В чем дело? Что ты пытаешься мне сообщить?

Джо хотелось пнуть Дульси – она вела себя неподобающе для обычной кошки. Он ощущал ее беспокойство за девочку. Если сотрудники «Каса Капри» были столь непоколебимы в своем решении не пускать к себе посторонних, тогда, возможно, были все причины опасаться за ребенка.

— Вы тоже их боитесь? — тихо предположила Дилон.

Судя по виду Дульси, она готова была забыться и заговорить с девочкой, поэтому Джо все-таки спихнул ее с колен.

Она недовольно спрыгнула, повернулась к нему спиной и начала умываться. Чувствовалось, что ее одолевали раскаяние и смущение.

Кошки долго сидели с Дилон. Наконец, пошмыгав носом, девочка высморкалась, подняла свой велосипед и повела его по лесу в сторону дороги, то и дело перетаскивая через груды ветвей.

Дульси и Джо за ней не пошли.

На вершине холма она снова высморкалась, еще раз с недоумением взглянула на кошек, затем вскочила на велосипед и понеслась прочь по уходящей вниз дороге. Они глядели на маленькую одинокую фигурку, пока она не скрылась за поворотом.

Они принялись слизывать соленые слезы Дилон и ее косметику со своих шкур, но вдруг Дульси бросила на Джо дикий взгляд и рванула вверх по холму сквозь потоки солнечного света – она была слишком взвинчена и больше не могла оставаться на месте. Стряхивая напряженность тревожных часов прошлой ночи и нынешнего утра и волнение от встречи с Дилон, она перепрыгивала невидимые преграды, мчалась сквозь сухую траву, огибая кусты, пересекая дорожки и сады, проносясь по открытым полянам. Джо поспешил за ней, зараженный ее пьянящей жаждой свободы. Их уши и усы ветер прижимал к голове, лапы едва касались земли.

Дульси остановилась примерно в километре к северу от «Каса Капри» на любимом лугу, где из земли вздымались три громадных валуна. В гладком граните жарко сверкали отблески утреннего солнца. Забравшись наверх, она вытянулась на теплом камне и, подергивая хвостом, принялась кататься в горячем потоке с боку на бок. Она покрутилась немного, ловя свой хвост, затем вытянулась на спине и замахала лапками в воздухе, лениво играя с легким ветерком.

Джо улегся на теплой траве внизу, покусывая нежные травинки, которые пробивались среди прошлогодней поросли.

— Девочка наживет себе неприятности, если будет совать повсюду нос.

— И если мы первыми не узнаем, что происходит.

Джо раздраженно поднял на нее глаза.

— Так что там писала Аделина? Я удивляюсь, как она тебя не заметила, ты же просто в шею ей дышала.

Дульси подняла голову, прикрыв глаза от солнца.

— Личные письма. Она писала кому-то из друзей Лили Мерцингер. На конверте было имя Лили, и там лежали письма к Лили, написанные неразборчивым почерком, и несколько фотографий двух женщин, которые стоят около озера на фоне сосен. Еще там были приглашения на свадьбу и церемонию вручения дипломов, личные вещицы, которые обычно хранят люди. — Она перекатилась на другой бок, чтобы посмотреть на Джо. — Там были машинописные копии писем от Лили к Дороти. Аделина их все разложила, словно сверялась с ними, а потом начала писать. — Дульси снова перекатилась, чтобы погреть другой бок, — Зачем ей понадобилось вскрывать почту Лили, просматривать ее письма перед отправлением и делать копии?

— А что было в том письме?

— Да всякая ерунда.