Джо задумался, становится ли кожа кошек с возрастом такой же тонкой и непрочной. К старости кошки становятся костлявыми, их походка – шаткой, у них мутнеют глаза и плохо смыкаются челюсти. От разных болячек они тоже страдают их мучают артриты, а то и еще что похуже.

Он всегда считал, что такое существование – когда ты немощен и бесполезен – не для него; лучше уйти быстро, встретить свою смерть в безумном поединке зубов и когтей, заодно выпустив дух из какого-нибудь достойного соперника.

Дилон медленно отошла от стекла.

— Это не Джейн, — разочарованно сказала она, подняла Джо на руки и зарылась лицом в его мех. Но затем она снова приблизилась к стеклу, словно сам вид престарелой пациентки притягивал ее. Джо до сих пор не мог понять, что не так в этой картине – вроде бы старушка неплохо устроена, за ней хорошо ухаживают, в комнате есть все необходимое.

Правда, женщина выглядела очень бледной, но это не редкость для людей ее возраста. Ее белые тонкие жидкие волосы, сквозь которые просвечивала розовая кожа, разметались по подушке, напоминая лунное гало. Морщинистые щеки и рот запали, вокруг светло-голубых глаз обозначились молочно-белые круги, веки покраснели, в уголках глаз скопилась жидкость. С одной стороны рта поблескивала тонкая полоска слюны.

Наклонившись к ней, сиделка заботливо отерла ей лицо, едва касаясь салфеткой кожи. За дверью коридора показались гости. Сопровождаемые двумя медсестрами, в комнату вошли две женщины в черном, высокие и плотно сбитые, похожие на солдат Армии Спасения.

Их курчавые седые волосы были коротко стрижены и походили на купальные шапочки, зачем-то украшенные стальной стружкой. На ногах у них были крепкие черные ботинки, а юбки доходили почти до пола. На вид гостьи казались такими же старыми, как и та, что лежала перед ними, однако были явно из другого теста. Эти дамы казались несгибаемыми, как будто закалились телом и духом в какой-нибудь суровой религиозной секте. Впрочем, возможно, такими их сделали превратности судьбы. Они напоминали пару старых башмаков с прочной, задубевшей от времени и непогоды кожей.

У той, что поменьше ростом, в руках была яркая сумка из стеганого ситца; кричащие тона желтых и розовых цветов нелепо смотрелись на фоне ее мрачного облачения. Дама повыше держала в вытянутых руках небольшую плошку, накрытую белой салфеткой. Позади них, как пастух за стадом, шла Аделина Прайор. Сегодня она была в строгом, явно сшитом на заказ бежевом замшевом платье более пристойной длины. Косметики тоже было гораздо меньше: глаза почти не накрашены, на губах помада естественного тона.

Гостьи нерешительно остановились в ногах кровати. Та к кому они пришли, лежала с закрытыми глазами – то ли дремала, то ли стеснялась своей немощи, то ли была не в настроении, понять было трудно. Женщины в черном наклонились к ней.

— Мэри Нелл, ты не спишь? Это Роберта и Гастел.

— Мэри Нелл! Ты слышишь нас? Это твои кузины, Роберта и Гастел.

Но и сейчас лежащая не открыла глаза. Тогда Аделина взяла сестер под руки и препроводила к мягким стульям, стоявшим у стены напротив кровати. Дамы в черном меланхолично сели. Та, что поменьше, подалась вперед.

— Мэри Нелл, это Роберта. Ты не спишь?

Наклонившись, она поставила цветастую сумку на пол. Высокая сидела молча, сжимая ладонями стоявшую у нее на коленях плошку.

Джо спрыгнул с рук Дилон и забрался на растущий рядом апельсин. По хмурому небу стремительно бежали темные облака. Влажный ветер прорывался в крону дерева, играя листьями. Джо уселся на развилке, откуда ему сквозь листву было отлично видно кровать, саму Мэри Нелл Хук и ее могучих сестер. А еще он увидел под кроватью задние лапы и нервно подрагивающий кончик хвоста Дульси.

У Дульси обзор был не так хорош: пол, ножки кровати, свисающий краешек одеяла и черные ботинки гостий.