Из-под кровати Дульси увидела голую ногу Мэри Нелл. Изящную, гладкую ножку, без всяких синих вен и узловатых суставов, присущих старости. Слегка загорелая ножка, которая с легкостью могла бы бегать и танцевать.

Дульси застыла от изумления, а затем приподнялась под прикрытием одеяла, чтобы рассмотреть получше. Ошарашено глядя на здоровую, гладкую ногу, она совсем забыла, где находится. Отдернув голову из-за запаха дезинфектанта, который шел от одеяла, кошка случайно задела нежную кожу.

От щекотного прикосновения кошачьих усов Мэри Нелл испуганно хрюкнула и потянулась, чтобы почесать лодыжку. Дульси юркнула под кровать и забилась поглубже в дальний уголок. Мэри Нелл энергично почесала ногу рукой в белой перчатке, втянула ступню под одеяло и поплотнее завернулась в него. Затем ее увезли.

Дульси оставалась в своем укрытии, пока комната не опустела; у нее никак не выходила из головы эта изящная ножка с профессиональным педикюром и ярко-красными лаком на ногтях, а также столь резкие и решительные для хрупкой старой дамы движения.

Глава 24

В лесочке быстро темнело. Сьюзан знала, что ей нужно разворачивать свое кресло-каталку и возвращаться назад. Стоило лишь сказать несколько слов Барашку, и тот повез бы ее обратно, к дверям «Каса Капри». Бонни наверняка уже пора было уходить; сегодня она пришла на час позже обычного, задержавшись на работе. Теперь же надвигался дождь: низкие тучи, казалось, повисли прямо на ветвях дубов. За пределами рощицы ярко сияли огни из столовой и длинного ряда спален; большие квадраты стеклянных дверей выстроились за кованой железной изгородью. В конце ряда располагалась комната Тедди; шторы были раздвинуты, и Сьюзан могла частично видеть его кресло-каталку. Судя по характеру движений, он читал. На встречах со зверушками он не задерживался. По мнению Мэй Роз, близость такого количества животных была ему неприятна и раздражала его.

Ветер усиливался. Сказав несколько обычных ласковых слов и погладив пса, Сьюзан скомандовала ему поворачивать назад. Он охотно развернул коляску: описав большой круг, он стащил ее с дорожки и вывез обратно. И в этот-то момент Сьюзан увидела, как Тедди поднялся из своего кресла, выпрямился во весь рост и отошел в сторону.

Сьюзан остановила Барашка, и тот замер. Она смотрела, как Тедди пересек комнату, перейдя к другой стороне стеклянной двери. Ошибки быть не могло, это был он – свисающий живот придавал его торсу сходство с грушей.

Она смотрела, как мужчина потянулся, чтобы задернуть шторы, как замер на мгновение, выглядывая наружу, а затем внезапно отступил к стене, скрывшись из виду.

Она видела, как шторы сомкнулись, задернутые невидимой рукой человека, который явно опасался случайного взгляда.

И все же он ее заметил, несмотря на сгустившиеся сумерки. Правда, лишь мельком – возможно, ее выдала белая блузка. Он видел Сьюзан – и понял, что она смотрела на него.

Охваченная необъяснимым страхом, Сьюзан начала дрожать.

Сейчас портьеры полностью загораживали комнату. Шторы на окнах, выходивших на внешний периметр здания, были плотными и совершенно непроницаемыми в отличие от тонких занавесок, что украшали окна и застекленные двери, ведущие в патио.

Она сидела неподвижно, не сводя глаз с зашторенной двери, дрожащая и напуганная.

Тедди не может ходить. Никоим образом. Его позвоночник перебит. Тедди полностью парализован от пояса и ниже, только руками двигать может. У него и автомобиль переоборудован под ручное управление.

Так им говорили. Так говорила им Аделина.

Сьюзан похолодела.

От страха она сделала какое-то движение, которое пес понял по-своему, заскулил и ткнулся в нее носом. Сьюзан прижала собаку к себе и стала гладить, внезапно осознав, как одиноки и беззащитны они с Барашком в надвигающейся темноте.