— Сможешь — только гораздо хуже! — сиял его лордство. — Но вначале поведай-ка мне все о Британском музее!

Он провел сына в клуб и, устроившись поудобнее в столовой, приготовился воспринять его исповедь.

С живым интересом он выслушал отчет Фредди о его мытарствах и ясно дал понять, к вящему разочарованию сына, что не чувствовал себя вправе разоблачать злоупотребления, обнаруженные его наследником. Когда же выяснилось, что на ближайшем заседании перед обеими палатами поставлен вопрос о приобретении государством мраморов лорда Элгина, Фредди вначале не поверил и был поражен настолько, что на несколько минут позабыл цель беседы. Только подкрепившись стаканом сухого хереса, он вспомнил о ней и сказал без малейшего вступления:

— Вы знаете шевалье д'Эврона, сэр?

— Не имел чести, — признал лорд Легервуд.

— Так и думал, — кивнул Фредди. — Правда, это ничего не доказывает, он молодой человек и, смею заверить, вполне может не быть вам представленным. Семья вам знакома?

— Нет.

— Подозрительно, — помрачнел Фредди.

Лорд Легервуд тотчас прервал его размышления:

— Кто этот джентльмен, Фредди?

— Кузен Кит. Ей нравится. Починил ей куклу однажды, или что-то подобное. Клод отрубил ей голову. Вообще способен на это, начинаю подозревать.

— Прикажешь ли понимать, что ты не разделяешь ее симпатий к этому шевалье?

— Нет, не совсем так, — отозвался Фредди, потирая переносицу. — Очень приятный малый. Но знаете, как бывает: невозможно проехаться по городу, чтобы тебе не накуковали очередную глупость о шулере!

— Счастлив узнать. Ну и что же ты можешь сказать об этой… кукушке?

— Нет, конечно, он не кукушка! По крайней мере, мне ничего о нем не известно. Джек слишком хитер, чтобы сесть за карты с мошенником. В то же время он явно не дурак. Вы, может быть, не заметили его, он присутствовал на приеме у Мег позавчера вечером.

— А, молодой красавец во фраке слишком определенного покроя и с чересчур большой булавкой для галстука?

— Он самый, — согласился Фредди. — Хороший тон, манеры, упоминает о дяде, маркизе. Но его, кажется, не знают в посольстве.

— Настораживает, — согласился его лордство. — Но следует учитывать недавние беспорядки во Франции. Может быть, один из новых аристократов?

— Вот и Джаспер говорит то же. Сдается мне, что малый Бонапарт дал дворянство куче всяких проходимцев. Этот Киттин Камилл здорово возле нее увивался. Сказал ему о помолвке. Об условиях завещания дяди Метью. Отметал и переключился на страхолюдину Ялдинг.

— Точно, проходимец! Я думаю, Аннервик примет меры против подобного брака. А разве сестра не живет с ней в качестве дуэньи?

— Да, но она, бедняжка, такое жалкое создание! Последняя сплетня: леди Мария собирается «подобрать» шевалье. Ничего удивительного: красивый парень, нравится дамам. Не говорите, что меня не касается. Если Аннервики с испугу начнут наводить справки и выяснят, что малый — самозванец, это бросит тень на Кит. Беда в том, что ей хочется иметь родственников. Говорила, что гордится таким представительным кузеном. Что-то нужно придумать.

Лорд Легервуд, который выслушал его с большим, чем выказал, интересом, сказал:

— Согласен, что следует, Фредди, только у меня нет ни малейшего представления, как поступить!

Фредди удивился.

— Не вижу ничего сложного, сэр. Если он ловит рыбку в мутной воде, придется отделаться от него.

Глаза лорда Легервуда широко открылись.