Он наклонил голову, затем повернулся и пошел к двери, желая поскорее уйти из этого дома и от этой смущающей его женщины.

– Нам ваша помощь не нужна, – сказала Эмма.

– По тому, как вы ведете себя в этот вечер, вы в моей помощи явно не нуждаетесь.

– План моих действий вполне разумен, – мисс Эмма стиснула руки, лежавшие на коленях.

– Разумен?! – маркиз понял, что урок не пошел ой на пользу. Она оставалась все такой же упрямой и строптивой, ее задиристость все так же граничила с безрассудством и все так же заставляла ее совершать отчаянные поступки. Что-то наталкивало Себастьяна на мысль, что для этой женщины он уже не существует.

– Спокойной ночи, мисс Уэйкфилд. И пожалуйста, постарайтесь больше не вынашивать глупые планы. Я сам вынужден решить эту проблему.

Себастьян тихо закрыл дверь за собой, не дав Эмме ответить. Он спустился по лестнице в гостиную, не будучи уверен до конца, сможет ли она пойти за ним и пристрелить его или нет. Маркиз понял, что ему нужно разобраться в той буре чувств, которую вызвала в нем эта девушка. Эти ощущения, которые были для него нестерпимой тяжестью и проклятием, могли быть обманчивы. Если уж Эмме это так нужно, то пусть она стреляет в него. У него появилось чувство, ощущение, что пуля была бы для него меньшим из зол.

Эмма смотрела на дверь, ведущую в гостиную. С каждым ударом сердца гнев закипал в ней. Эндовер вышел сухим из воды, а она не могла избавиться от волнения, охватывавшего ее, от этого жара, при котором так бешено колотилось ее сердце. Это изображение соблазнения было всего лишь уроком, который маркиз хотел преподать упрямой девушке. Ее руки дрожали, когда она застегивала пуговицы на рубашке, которую он так ловко расстегнул.

Она откинула одеяло и вылезла из постели. Пистолет упал на пол. Эмма не стала искать его. Она нелегко доверяла посторонним людям. У девушки было достаточно причин не верить Эндоверу. Но желания хвататься за пистолет уже не осталось. Несмотря на все факты, свидетельствующие о том, что маркиз причастен к похищению Шарлотты, девушка не могла быть уверенной в этом полностью. Эндовер глубоко заблуждался, если считал, что может навязывать ей свою волю. Она открыла дверь, бросилась в гостиную и чуть было не налетела на тетю Марджори.

– Тетя Марджори, что ты тут делаешь? – произнесла Эмма.

Марджори теребила кружева на ночной рубашке, пытаясь завязать их.

– Случилось самое ужасное, – произнесла она.

Эмма почувствовала стеснение в груди.

– Что же?

– Я знала, это было… – Марджори облизала пересохшие губы. – Мне никогда не следовало. Господи, что же теперь будет?

– Что случилось, тетя? – Эмма взяла ее под руку и новела в гостиную.

– Эндовер. Он сбежал. Я видела его в гостиной минуту назад, – тетя Марджори вцепилась в руку племянницы.

– Да, я знаю. Я думала, что произошло нечто ужасное.

– Ты знаешь, что он сбежал?

– Да, он здесь был.

– Он был здесь? С тобой? Он пришел к тебе? – тетя пристально посмотрела на нее.

– Да, он пришел ко мне после того, как сорвал дверь с петель.

– И чего же он хотел?

– Убедить меня в том, что не причастен к исчезновению Шарлотты.

– Господи! Этого-то я и боялась. Надо же было запереть несчастного человека в подвале! Надо надеяться, что он примет тебя за сумасшедшую. Боже, но тогда он быстро добьется того, чтобы тебя отправили в сумасшедший дом.

– Он так не думает.

– А я боюсь, что так оно и есть.