|
Мужчина деловито осмотрел крепления и весла, нашел импровизированный якорь-гирю. Женщина робко поинтересовалась ценой лодки, но Игорь сразу закрыл вопрос, заявив, что лодка не продается, что мы плывем в незатопленные районы за помощью, и что от этой лодки зависят жизни многих людей. Женщина осеклась. Выглядела она усталой и какой-то потухшей. Мужчина держался лучше, но и ему было явно не по себе. Заплатили они щедро: шесть аккуратных консервных банок, ни вздутий, ни ржавчины. Словно только со склада. И откуда у них такие запасы? — Если вы спасателей встретите, передайте им, пожалуйста, наш адрес, — попросила женщина. — И еще вот это. — Она протянула бумагу. — У нас дети вчера утром на «Динамо» уехали, они в футбольной секции занимаются. Старший уже пять лет, младший — год. Мы, конечно, сами туда сейчас поплывем, но, может быть, у спасателей получится быстрее. — Передадим, — сухо ответил Игорь, сложил листок и засунул в нагрудный карман. Мне кажется, он прекрасно понял, что на стадионе у детей не было ни единого шанса выжить. — Оставьте себе половину, — вмешался отец Владимир. — Три банки нам хватит. Игорь бросил на него злой взгляд. — Мы договорились на шесть, — раздраженно сказал он. Отец Владимир некоторое время молчал. — Хорошо, Игорь, — сказал он наконец, — будем считать, что вы договорились на шесть. Но я как хозяин лодки взял с вас три банки за проезд. Эти три банки принадлежат мне, и я возвращаю их этим людям. Повисла тишина. Я даже немного подался вперед, не отчебучил бы парень чего. Ситуацию разрядил мужчина. — Возьмите четыре, — сказал он. — Нас двое, вас четверо, по одной на каждого. Отец Владимир кивнул. Негромко сказал: — Помоги Господи. Глаза женщины наполнились слезами. Она прижала руку ко рту и уткнулась мужу в плечо. В полном молчании Игорь покидал банки в рюкзак, перебрался в лодку и отвязал веревку. Я бросил прощальный взгляд на плот. Женщина плакала, мужчина обнимал ее и что-то негромко втолковывал. Мы обогнули дом с другой стороны. Говорить было не о чем. На душе гадостно, будто я совершил какое-то паскудство. А может, и совершил? Может, стоило вмешаться и отдать плот просто так? Плюнуть на голос разума, на то, что никого они на стадионе не найдут, на то, что еда пригодится и нам. Что если мы не съедим ее по дороге, то на Управленческом она достанется моим родителям, которые консервами не запасались. Что в затопленном городе тысячи семей остались без родителей, столько же без детей, и помочь каждой мы не в состоянии. Все это было правильно, рационально и очень по-Игоревски. Только легче не становилось. Я приналег на весла, стараясь выкинуть бессмысленные рефлексии из головы. Лодка набрала ход. То ли Сан Саныч поддержал порыв, то ли сказывалось отсутствие плота, но дальше мы двигались быстро. Клиническая и Мичурина остались позади. Вдали промелькнуло здание «Скалы». Скалы, вознесшейся над морем и невольно спасшей мне жизнь. Мы выгребли на Осипенко. Дорога, клумбы, каскад лестниц — не осталось ничего. На месте аллеи искрилась усыпанная золотыми чешуйками река. О прошлом напоминали только зеленые шапки деревьев, обрамлявшие ее по краям. По мере того, как мы приближались к Волге, деревья уходили под воду все глубже и вскоре окончательно скрылись под водой. Минут через пять мы выплыли на проспект Ленина, и только теперь до меня дошел масштаб трагедии. По мере нашего продвижения картина менялась. Под воду уходили не только деревья. Вычислив, что на пике вода затопила наш дом до четвертого этажа, я отчего-то решил, что в остальных местах уровень был таким же. На деле все оказалось иначе. Мой дом, равно как и «Скала», стоял едва ли не в самой высокой точке города. Расположенным ближе к реке многоэтажкам досталось куда больше. |
