|
Впервые в ее голосе промелькнула легкая озабоченность. Отец Владимир едва слышно вздохнул. Кажется, он ожидал другого ответа. И вдруг посмотрел на меня, словно передавая право решать. — М-м… — промычал я, но тут же спохватился и взял себя в руки. — Одна? Вещей много? — А ты видишь кого-то еще? — Оказалось, сдержанный тон распространялся только на отца Владимира. — Вещи вот. Она продемонстрировала средних размеров рюкзачок. Я почувствовал себя неуютно. Если потесниться, мы и впрямь могли разместиться впятером. Что бы ни говорил Игорь, объективных причин для отказа не было. Не считая того, что до Ники мы отказали двум десяткам желающих прокатиться. — Подойдите поближе, — сказал я гребцам без особой радости. Ника просияла. — Спасибо, солнц. Вы не думайте — если надо, я тоже грести могу. Она закинула за спину рюкзак и выпрямилась в полный рост… Ножки очень даже ничего. Кроме рюкзака, к багажу прилагался небольшой надувной матрас, который Ника спешно скрутила в тугой рулон. После недолгой возни девушку с сумками определили на нос, а я перебрался к Игорю на корму. Отдых пошел нам на пользу, и вскоре лодка набрала прежний ход. * * * — Долго еще до вашего Управленческого? Сан Саныч угрюмо разглядывал проклюнувшуюся на пальце мозоль. — Примерно столько же, — отозвался я. Расстегнул боковой карман рюкзака, куда сложил медикаменты, и протянул охраннику пластырь. Свои пальцы я, как заправский волейболист, замотал белыми лентами заранее. Сан Саныч совету не внял — и вот результат. Ника, притихшая после посадки в лодку, оторвалась от созерцания пейзажа. — Вы не местный? — Из Первоуральска. — Сан Саныч залепил мозоль. — Полгода жил в Чапаевске, потом перебрался сюда. Я вернул пластырь на место. — Не ближний край. Какими судьбами? — Дальнобойщиком работал, — объяснил Сан Саныч и привалился к борту. — Хотели в Чапаевске перевалочную базу организовать. Только кинули нас. Машину пришлось продать, квартиру. Домой возвращаться не хотел, да и проблемы остались с кидалами. Прижали нас тогда крепко. Вроде откупились, а все равно. Так и остался тут. В Чапаевске потыкался — бестолку. Работы нет совсем. Все развалено, народ мыкается по области на заработки. Пока деньги оставались, перебрался в Самару. Тут тоже не разбежишься, вышки-то у меня нет. Работал кем придется. Потом охранником на склад устроился. Платили неплохо, график хороший. Зазнакомился с людьми, подсобили вот, в «Скале» местечко организовали. Обычно туда только молодых берут. Таким, как я, с улицы, путь заказан — только по знакомству. Вот, дежурил посменно: день в «Скале», день на складе. День дома. Вроде и работа не пыльная и деньги поднимать стал. Думал, с комнаты съехать, квартиру нормальную снять, бабу завести. А тут случилось. Просыпаюсь — ребра болят, морда горит, будто кирпичом вдарили, горло дерет, а этот, — кивнул он в мою сторону, — сидит и на меня смотрит. И рожа, словно покойника увидел. Я хмыкнул. Признался: — Примерно так ты и выглядел. — Сам-то где калымишь, спортсмен? — ухмыльнулся в ответ Сан Саныч. — В спортзале, — в тон ему ответил я. — С семи лет в секции, с девятнадцати зарабатываю себе на жизнь. — Ты ж не качок вроде? — с удивлением переспросил Сан Саныч. Явно не ожидал, что его шутка обернется правдой. — Не качок. Теннисист. Мастер спорта, между прочим. И трехкратный чемпион города. — А в мировом рейтинге? — с интересом спросила Ника. — Шутишь. — Я с улыбкой посмотрел на девушку. — Это другая лига. Для мирового рейтинга мастера спорта мало. |
