|
Батарейка не нужна, только заводить не забывай. Сан Саныч неожиданно ухмыльнулся. Аслахан поймал его взгляд, улыбнулся в ответ и махнул на прощание рукой. Игорь повертел часы. Пробормотал: «Неплохо живут гости с юга». И нацепил часы на руку. — Смотри, намочишь, — предупредил отец Владимир. — Пофиг, — отмахнулся Игорь. — Водонепроницаемые. Сан Саныч наблюдал за его действиями с каким-то нездоровым вниманием, и когда Игорь наконец справился с ремешком, заржал в голос. Я недоуменно посмотрел на него. — А этот Аслахан ничего, — отсмеявшись, сказал Сан Саныч. — Подрезал-таки в отместку. — Вы о чем? — Игорь тоже не понял охранника. — Анекдот знаешь? Отец-чеченец сына отчитывает: «Ты зачем кинжал на часы поменял? Вот придут к тебе домой, скажут, мы твою мать убьем, твою жену убьем, твою дочь убьем. И что ты ответишь? Полвторого?» Вот и наш — кинжал на часы променял… — Я же сказал, у меня свой есть, — моментально окрысился Игорь. Его лицо сделалось пунцовым. Мне стоило больших усилий удержать смешок. Нет, не в адрес Игоря — я легко мог оказаться на его месте, — над ситуацией. Вот тебе и Аслахан. Вроде отблагодарил, а вроде как и посмеялся. И ведь точно в цель попал. Меня бы такая подколка не задела, а Игоря — вон как. — Не бери в голову, — подмигнул я и хлопнул его по плечу. — Зато теперь у нас есть часы. Это было правдой. У отца Владимира в электронных часах сдохла батарейка. Что до нас с Игорем — до вчерашнего дня мы вполне обходились мобильными. Мать несколько раз пыталась навязать мне часы в подарок, «для солидности», но я упорно сопротивлялся. На тренировке не поносишь, дома тоже. Не в магазин же надевать? Игорь по-прежнему злился, и я счел за благо сменить тему. — Кстати, давно хотел спросить, а чего ты ружье поменял? По собакам же из другого стрелял? — Ну да, из «Эдгана». А это «Диана». Я же говорил, у нее прокладка рассохлась и воздух пропускала. Я заменил перед отъездом. Так-то она намного мощнее. Игорь бросил на катер прощальный, полный ненависти взгляд и налег на весла. Вымещал злость на них. Подход оказался конструктивным, лодка быстро набрала ход. Потянулась затопленная пустошь. В этом районе было много трех-четырех-пятиэтажных строений, сгинувших под водой целиком. По правому борту еще встречались дома повыше, слева простиралась покрытая барашками водная гладь, упирающаяся в далекие горы на другой стороне Волги. А еще воцарилась тишина, нарушаемая лишь криками птиц и плеском весел. Никто не просил подбросить, не уговаривал, не проклинал. Догадаться о причинах было несложно. Даже рослые дома выглядывали лишь на один-два этажа. Несколько дней назад, когда уровень воды был выше, их затопило с крышей, а значит… Значит, не выжил никто. Мы пересекли Панова, миновали Постников овраг. Лет двадцать назад здесь стояли, в основном, старенькие деревянные хибары. Позже их скупили, у кого по желанию, у кого по принуждению. Хибары снесли, и на их месте построили многоэтажки. Они тоже частично избежали затопления. Вдали, словно спина вынесенного на мель каменного кита, из воды выглядывал гигантский жилой массив. Обитатели последних этажей уцелели и в нем. Дальше высотных домов не было, и ориентироваться стало сложнее. Ни Госунивер, ни крытый теннисный корт, ни Загородный парк над водой не показались. Мы держали направление на глазок. Еще раз поменяли гребцов. Я поймал себя на мысли, что не воспринимаю катастрофу катастрофой. Наводнение выглядело настолько масштабно и нереально, что мозг отказывался воспринимать его как трагедию. Ни трупов, ни воронок, ни сгоревших дотла зданий, ни оторванных конечностей. Только мирно плещущаяся вода, по которой даже волны почти не бежали. |
