|
Коммуна держала под контролем центр города. В Ленинском районе тоже было спокойно. В остальных местах надежно охранялись только перевалочные пункты да прилегающий к ним квартал-другой. Народные дружины, на которые поначалу возлагали надежды, себя не оправдали. В отличие от Управленческого, городские, особенно молодежь, шли в патрульные неохотно. Дисциплина постоянно нарушалась, выдерживать график не удавалось. Не раз и не два так называемых дружинников ловили за руку во время тех же самых грабежей. Выданные им красные повязки многие восприняли исключительно как символ власти, позволяющий творить что душе угодно. Мародеров, особенно своих, в коммуне не прощали и карали безжалостно, но ситуация лучше не становилась. И что печальнее всего: перспектива не просматривалась. Дальше будет только хуже — это понимали все. Но сделать ничего не могли. Костер позади становился все меньше и, наконец, исчез из виду. Впереди лежала пустая Победа. Большинство машин в этом районе оттащили на обочину, освободив проезжую часть. Мы прошли по дороге метров двести, потом свернули направо. Дальше начинались «Дикие земли» — экспромт Игоря приклеился к этим местам намертво. На самом деле, ничего особо дикого тут не наблюдалось. До площади Кирова и Металлурга еще пилить и пилить. И все-таки за пределами расчищенной зоны мы уже не были полноправными хозяевами. Тем более, по ночам. Наш небольшой отряд выписал крюк. Всюду стояла тишина. Ни людей, ни животных. Правда, в такую темень пока нос к носу не столкнешься, никого не увидишь. Небо полностью затянули тучи. Огня в окнах не было, да и толку от него. Так что всего света — механический фонарик да запасной факел на всякий случай. Фонарик работал исправно. Бледный конус света выхватывал из темноты тротуар с провалившимися пластами асфальта и скрывшиеся в траве бордюры. Разглядеть что-либо на расстоянии больше двадцати метров не удавалось, но хотя бы не споткнешься. Через два часа мы закончили обход и вернулись к костру. Если уж честно, обходить территорию полагалось непрерывно, но на такие подвиги мало кто решался. Обычно вверенные земли обходили дважды, в начале и в конце дежурства. * * * У костра мы просидели до пяти. Разговор особо не клеился, бодрячком выглядел только Вербовски, остальные клевали носом. Еще месяц назад я провел бы ночь на ногах и глазом не моргнул, но то было месяц назад. Укатали сивку крутые горки. Плохое питание и постоянные напряги даже на мастерах спорта сказываются не лучшим образом. Так что зевал я непрерывно и без всякого стеснения. В пять часов небо слегка посерело, и пришлось подниматься. Лень ленью, а совершить второй обход надо. Смена заканчивалась в восемь часов. Как раз к тому времени вернемся. Практика показывала, что предрассветный час самый тихий. Если что где и случалось, то до полуночи. Но, как говорится, практика практикой, а долг долгом. Поставили в патрульные — патрулируй, пусть и в щадящем режиме. Обход не задался сразу. Не прошли мы и сотни метров, как зарядил дождь. Спустя несколько минут он обернулся холодным ливнем, и нам пришлось спешно искать укрытие. Небеса извергали воду едва ли не полчаса. Потом напор поутих, и дождь сменился мерзкой осенней моросью. Вроде и не промокнешь, а раздражает. Пока мы прятались от дождя, окончательно рассвело. Очертания зданий обрели резкость. Коль скоро мы должны вернуться к смене караула, надо было идти дальше, но вылезать на улицу не хотелось категорически. Главным образом из-за бессмысленности: ну какой идиот будет разбойничать в такую погоду? Однако Сан Саныч сказал «надо», и пришлось оставить крохотный салон красоты, послуживший нам убежищем. Еще через полчаса выяснилось: опаздываем. Полный обход вверенной территории отнял бы добрых три часа, это ночью мы двигались по сокращенному маршруту. После недолгого совещания решили разделиться. Сан Саныч и Вербовски отправились проверять дворы по одну сторону от шоссе, мы с Игорем по другую. |
