«Почему он не взял девушку на руки? - подумал Сергеич. - Почему не взял и не понес ее в полицию?! Ну же, сучка, спроси его об этом!»

Он отпил из стакана. Виски обжег небо. Сергеич снова вспомнил момент, когда он бежал к «буханке», закинув тяжеленную камеру на плечо – и словно воля судьбы вела его. И тогда ему казалось – вот он, тот самый момент удачи. После которого все изменится к лучшему. Сергеич выругался.

Парень выглядел получше, чем в то утро, но все равно – худой, с запавшими глазами, с жесткой упрямой складкой губ. Лоб разрезан вертикальными морщинами.

- …вы считаете, что без помощи этого полицейского? - говорила Анфиса. Сергеич читал субтитры.

Парень кивнул.

- Я бы тоже был мертвым, все верно. Свечников дал нам шанс – ценой собственной жизни.

- А что насчет маньяка? Доктор Чистота… кажется, до сих пор неизвестно, кому принадлежит последнее тело…

- Он мертв, - сказал парень быстро. Посмотрел прямо в камеру. - Я в этом уверен. Думаю, мы убили его.

Вот это номер, подумал Сергеич. Он действительно это сказал. «Это же теперь будут цитировать по всем каналам и в интернете!»

ДУМАЮ, МЫ УБИЛИ ЕГО.

А снято так себе. «На месте этого оператора должен был быть я. Снимать все это».Сергеич почувствовал изжогу.

Вместо этого завтра Сергеичу предстояло с утра на самолет – и в тайгу на месяц. Командировка. Комары и мошка, запах репеллента, холодное северное солнце. Да нет, ерунда. Солнце на севере летом как раз палит.

Вопрос: что чувствует обоссанный придорожный столб?

Ответ: ты знаешь.

Сергеич сглотнул. К горлу поступили слезы. Черт, только не опять. Плачущий от жалости к себе пожилой мужик (когда я успел стать пожилым?!) – что может быть противней?

«А такое уже было. Ты помнишь», - сказал он себе.

ДУМАЮ, МЫ УБИЛИ ЕГО.

Не самые приятные воспоминания.

Он снова увидел: кранк! Анфиса давит на ручку всем весом. И вдруг – открывается дверь машины, темно-зеленого цвета. На грубо окрашенных черной краской порогах проступает ржавчина. И это хорошо смотрится в кадре, четкая фактура…

На полу лежит девушка.

Сергеич поднял взгляд. И вздрогнул от болезненного чувства «дежа вю».

И вот пошли те самые кадры, что он тогда снял. Удивительное совпадение мыслей и реальности… Сергеич смотрел на отснятое им, как посторонний, отрешенно – и эти кадры со стороны были по-настоящему хороши. Вот здесь он чуть промедлил, но это ничего… А дальше снова хорошо. Может, это лучшее, что он снял за всю свою жизнь.

Великолепная работа. Почему они-то этого не видят?!

- Это настоящее искусство, - произнес чей-то голос. - Вот это, на экране. Потрясающе. Могу я присесть?

Сергеич вздрогнул. Поднял взгляд. Перед ним стоял хорошо одетый незнакомец – клетчатый костюм-тройка, лазоревый шелковый платок вместо галстука, платиново выбеленные волосы в короткой стрижке. Толстая дужка модных роговых очков. Глаза незнакомца казались огромными за стеклами. Вернее, один глаз — золотисто-серый. Правый был спрятан под бинтовой повязкой. “Бедняга”, подумал Сергеич.

Хотя Сергеичу показалось, что носит очки незнакомец только для имиджа. Диоптирии там если и были, то совсем слабые.

И еще эти синяки и шрамы. Ожог на щеке, кожа еще розоватая. «Он что, в аварии побывал?» От незнакомца шел какой-то слабый химический запах. Или от стойки так пахнет? Наверняка ведь ее моют чем-то едким…

Похоже, незнакомцу было сложно стоять. Он чуть припадал на один бок.