“Какая замечательная песня”, язвительно подумал Денис. Юрьевна ехала и постукивала пальцем по рулю в такт песне. Лицо у нее слово заострилось и помолодело. Похоже, для нее это была песня юности.

Космоса черные дыры…

Следи за собой, будь осторожен! Следи за собой!

Закончилась эта песня, началась следующая. Эта Денису понравилась больше. День клонился в вечеру, а за окном проплывали поля и леса. И темный голос выводил:

“Что там ждет нас, в Федоровке? - подумал Денис. - Как я все-таки устал”.

*

“Красивые места”, подумал Денис. Вот бы тут, когда все уляжется, приехать и отдохнуть. Шашлыки, водка, купание, баня. Потом помотал головой. К черту. Из города он больше ни ногой.

В деревне все цвело и одуряюще пахло. Солнце, благодать. Зелень. Старые дома, свежая яркая краска. Легкий запах навоза. Юрьевна сняла кроссовки и надела “берцы”, волосы спрятала под косынкой.

Денис с удивлением понял, что стоит и пялиться на ее обтянутый штанами зад. Тьфу, черт.

- Ориентир: братская могила, - напомнил он.

- Да.

Они спрашивали у местных – никакой братской могилы в деревне нет. Никаких бункеров времен войны в лесу. Кладбище, да, кладбище есть. В соседней деревне им показали старый разрушенный блиндаж в лесу и оплывшие, заросшие окопы. Денис нашел ржавый кожух от ППШ и горсть гильз. Здесь когда-то проходили рубежи 23 армии. Следы войны тут были. Но никакой запертой в бункере женщины.

Они объехали так несколько деревень в округе, иногда по совсем плохой дороге. “Мерс” с трудом справлялся. Вымотались оба, уже начинало темнеть.

Денис помедлил. После очередной неудачи они стояли у “мерса”, Юрьевна достала сигарету и закурила. Денис впервые видел, что она курит.

- Похоже, он нам соврал, - сказала Юрьевна. Удивления, правда, в ее голосе не было.

- Значит, она мертва? Эта Нина?

Юрьевна кивнула.

- Думаю, да. Понимаешь, есть всего два правила. Первое: никогда не верь социопатам. Социопаты всегда врут. Кожеед нам врал, даже когда ему это было невыгодно.

- А второе?

Юрьевна подняла голову и посмотрела на Дениса.

- Никогда не делай того, о чем просит социопат. Никогда. Но, впрочем, ты сам это лучше меня знаешь.

Денис усилием воли подавил рычание. Сжал зубы.

“Из-за нее мы оказались там, в той проклятой комнате. Из-за этой чертовой суки Нины, жены долбаного урода Свечникова!” Денис понял, что ненавидит ни в чем не повинную женщину. До зубовного скрежета. Своими руками бы убил. Но сначала ее нужно найти.

- А поиски у Охотич?

- Все еще продолжаются. Как у деревни Посохи, где была его первая жертва, как он сказал. Прочесывают лес и тому подобное.

- И что?

- Ничего. Думаю, ничего и не найдут.

- Потому что она была мертва с самого начала?!

Юрьевна вздохнула.

- Денис, если ты ищешь оправдание для смерти брата – это бесполезно.

Дениса словно ударили под дых. С силой. В глазах потемнело, голова закружилась.

- Даже если бы мы нашли Нину живой, это ничего бы не изменило, - продолжала Юрьевна. - Твой брат и твои друзья мертвы. Как и врачи “скорой”. Никаких весов, взвешивающих жизни, не существует. Мол, одна жизнь весит столько, другая больше или меньше. Это просто страшная нелепая случайность, что вам встретился Кожеед. И все.

До Москвы они добрались под утро. Уже медленно светало – и утренняя летняя Москва дышала свежестью и покоем, машин совсем немного. “Нет ничего красивее Москвы, - подумал Денис внезапно. - Как я раньше этого не замечал?”

- Останови у метро, - попросил он.

Следовательница кивнула. Морщинки вокруг ее глаз показались ему нарезанными ножом для бумаги. Серо-рыжеватый от пыли “мерс” притормозил.