В советское время полагалось считать Бандеру и его людей вернейшими соратниками Гитлера… Действительно, у нацистов не было проблем с набором украинцев в разного рода полицейские команды разной степени преступности. Особенно охотно шли украинцы в зондеркоманды, «окончательно решавшие еврейский вопрос» Львовское гетто «ликвидировано» украинцами, на Бабьем Яру немцы только лежали за пулеметами, — все правда. Но Семен Бандера и его соратники к этому не имеют совершенно никакого отношения. УПА воевала и с нацистами, и с коммунистами, и были это никакие не банды, а настоящие крестьянские армии, которые не только могли нападать исподтишка, но и вели открытые сражения с противником. До сих пор скрывается, что генерал Ватутин смертельно ранен во время одной из операций против украинских партизан.

15% своего населения потеряла Украина в войне.

Войдя на Украину, Советская армия подавляла открытое сопротивление, а по пятам шли энкавэдэшники. 2,5 миллиона людей мобилизовано в Советскую армию в 1943 — 1945 годах. Прошу заметить — это мобилизовано тех, кто от призыва в Красную армию уже один раз уклонился. Репрессировано было от 2 до 3 миллионов человек, и не только украинцев, — поляков поголовно выселяли с Украины в Сибирь.

УПА воевала с нацистами; коммунисты захватили Украину — и так же последовательно она стала воевать с коммунистами.

Сторонники Семена Бандеры «садились в схороны» — то есть в замаскированные подземные блиндажи, и из схоронов совершали свои набеги на советские учреждения и на подразделения оккупационной Советской армии. Некоторые схороны были огромными, площадью в десятки тысяч квадратных метров, деревянными подземными крепостями из многих помещений, соединенных переходами.

Бандеровщина продолжалась до 1956 года, а украинская эмиграция в Германии и в США поддерживала сородичей, чем только возможно. В частности, издавая газеты на украинском и местных языках [154].

В Советской же армии выделялись особые отряды, которые проверяли специальными щупами — нет ли под землей схорона?

И даже внешне лояльные, не ушедшие в леса люди вели себя, мягко говоря, уклончиво. Скажем, на рынке в городе Львове торговка спрашивала покупательницу:

— Пани з Востоку?

Или:

— Пани зовьетска?

И переставала обращать на нее какое–либо внимание.

У коммунистов была своя агентура, часть ее старалась не за кусок колбасы, а в силу собственного устройства мозгов. Хотя бы Ярослав Галан, убежденный украинский коммунист. Он воспел присоединение Западной Украины к СССР и после новой оккупации продолжал в том же духе.

24 октября 1949 года во Львове Ярослава Галана убили, и не как–нибудь, а размозжив ему голову «гуцулкой» — топориком на длинном топорище, орудием труда и оружием карпатских горцев. Своего рода ритуальное убийство.

Мне несколько раз рассказывали достаточно страшные истории тех времен. Например, одного нашего семейного знакомого послали в командировку в Карпаты… Лесничий был связан с «лесными братьями», но и наш семейный друг ничего ему плохого не сделал. Только что лесничий засунул городского командированного на чердак, и там «Пан с городу» и лежал трое суток, прислушиваясь к гулу пиршества внизу. На четвертые сутки бандеровцы ушли и стало можно спуститься вниз, попить, поесть и приступить к выполнению задания.

Русская интеллигенция, при всей своей нелюбви к НКВД, здесь решительно оказывается на стороне своих империалистов против диких и жестоких бандеровцев. Почему этим милым русским людям не приходит в голову простое: что никто не обязан делать такой же выбор, как они. Это один вопрос. Еще более странно, что русская интеллигенция никогда не предъявляла претензий своему государству, — ведь если оно и не посылало их на верную смерть, то подвергало очень большому, неоправданно большому риску.