Здесь та же картина — немцы легко, даже охотно присягают русским императорам! .

Немцы из бывших шведских областей стали первыми из тех, кого потом не без иронии будут называть «тpoфeйными немцами». Смех смехом, но «трофейные немцы» и правда были очень лояльны России, русскому народу, Российской империи. Гораздо более лояльны, чем можно было бы ожидать и чем были братья–поляки, да и русские из Западной Руси — Великого княжества Литовского или из Новгорода.

Почему?!

До конца понять и правда не просто. Ситуация вполне в духе любимых немецких представлений о себе как о довольно загадочном народе.

Может быть, немцы, при всех своих отличиях от славян, все же чувствовали в них своих ближайших родственников? Объяснение это безумно, но попробуйте предположить какое–либо другое.

РУССКАЯ ПРУССИЯ

Следующий этап русского Drang nach Deutschland связан с войной, которую потом назовут Семилетней. Уже в начале 1740–х годов дело откровенно идет к большой европейской войне между Англией и Францией и их союзниками в Центральной Европе. В 1754–1756 годах начались вооруженные столкновения французов и англичан в Канаде, а в мае 1756 года Британия объявила Франции войну.

Опасаясь, что Пруссия нападет на Ганновер, наследственное владение английских королей, Британия заключила с Пруссией союзнический договор, откровенно направленный против Франции и Австрии. Договор развязывал руки Пруссии в отношении Австрии, и это заставило Австрию немедленно заключить союз с Францией.

Зимой и весной 1756 года сложилось два общеевропейских блока: Британия, Пруссия, ряд немецких княжеств, зависимых от британских подачек, на одной стороне.

А с другой стороны — Австрия, Франция, Российская империя, Швеция, Саксония и большая часть германских государств, входящих в «Священную Римскую империю германской нации». Как видно, Российская империя вынуждена была пересмотреть свою политику: всегда она была проанглийской и всегда союзнической в отношении Пруссии.

Швеция хотела захватить Померанию; Австрия — вернуть захваченную Пруссией Силезию. Франция хотела захватить Ганновер и тем самым взять за горло Британию. Российская империя хотела сама присоединить герцогство Курляндское, сделать своим вассалом Польшу, утвердиться среди германских княжеств.

Реалистичнее всего было поведение Англии и Франции — они воевали за колонии, а военные действия в самой Европе были для них способом обезопасить свой тыл. Не будь у Британии континентального довеска в виде Ганновера, ей и союз с Пруссией был бы совершенно не нужен.

А вот планам Пруссии позавидовал бы и Наполеон. Опираясь на союз с Англией, Пруссия хотела завоевать Саксонию, а саксонскому королю отдать Богемию (Чехию), которую тоже предстояло еще завоевать. Кроме того, Пруссия хотела при соединить к себе герцогство Курляндское, округлить свою территорию за счет польского Поморья, а всю остальную Польшу сделать своим вассалом.

Не нужно быть великим дипломатом и политиком, чтобы понять: вторая коалиция гораздо сильнее первой. Что полагаться на помощь Британии в континентальных делах просто наивно, а собственных сил Пруссии не хватит справиться с такими могущественными врагами.

Фридриха II Прусского, севшего на престол в 1740 году, называли и Великим, и непобедимым, и бестией, и, конечно же, «бестией, но великой», и «великой непобедимой бестией», помимо всего прочего.

Эти наименования совершенно несправедливы, потому что, планируя войну, Фридрих II неправильно оценивает потенциал многих государств, в том числе и России, ошибается в выборе союзников, преувеличивает собственные возможности, и в результате Пруссия не исчезает с географической карты только благодаря случайности — потому, что на престоле Российской империи сидел его страстный поклонник — голштинский принц Петер Ульрих, ставший российским императором Петром III.