— Спорим на десять баксов, это доберман.

— Ничего подобного. Ротвейлер, сейчас мода на этих собак.

— Где угодно, но не у таких парней. Говорю тебе, это доберман.

Денни выдавил прыщ на шее:

— Ладно, но давай мне десятку.

— За что?

— Поспорим на цвет, черный или коричневый.

— Я дам тебе десять, если коричневый.

— Согласен.

— Ты простак. Никто в этой окрестности не имеет коричневого добермана.

— Посмотрим, — отозвался Денни Поуг. Он кивнул на темно-красный «Порше» с откидным верхом, припаркованный у сапожной мастерской. Красивая темноволосая девушка лет семнадцати мыла спортивную машину. Девушка была одета в блестящее зеленое бикини и носила круглые, отражающие свет солнечные очки. Солнце село уже два часа тому назад. Денни прихлопнул в ладоши: — Господи Иисусе, ты видишь это?

— Да, — Бад Шварц притормозил, вглядываясь в название на почтовом ящике, — Денни, какой это номер дома? Я не вижу отсюда.

— 407.

— Прекрасно, мы почти на месте.

— А интересно… — начал Денни.

— Ну что еще?

— А не дашь ли ты мне двадцать баксов, если он окажется коричневым?

— Они вообще не бывают коричневыми, я думал, ты знаешь, — пояснил Бад.

Это не был ни доберман, ни ротвейлер.

— Может быть, разновидность лайки, — прошептал Денни, — у нее есть воротник.

Они ползли в тени дерева.

— Одна из этих азиатских собак с глазами-бусинками, — сказал Бад, — или африканских.

Дремлющее под фонарем животное, казалось, не проявляло никакого интереса. Бад осторожно воткнул четыре таблетки снотворного в круглую десятиунцевую котлетку из филея. Своей здоровой рукой он перебросил мясо через ограду. Оно шлепнулось во дворике, около бассейна. Лайкоподобная собака подняла голову, отрывисто тявкнула один раз и поднялась. Денни заметил:

— Самое уродливое создание, какое я когда-либо видел.

— Можно подумать, что ты большой знаток.

— Нет, ты только взгляни.

Собака нашла гамбургер и проглотила его в два приема. Когда ее передние лапы начали подкашиваться, Денни спросил:

— Боже, что ты ей дал?

— Около ста миллиграммов кодеина.

Скоро животное уже лежало, вытянувшись в оцепенении. Бад перепрыгнул через изгородь и помог своему раненому товарищу. Два взломщика поползли вдоль вишневой изгороди, пока не уткнулись в дом. Через стеклянную дверь они увидели, что все огни в кухне зажжены. На самом деле огни горели во всех окнах. Бад судорожно вздохнул, он действовал вопреки инстинкту, вопреки основным профессиональным правилам — никогда не вламываться в помещение, где присутствуют люди, особенно туда, где есть сигнализация. Бад знал, что провода должны быть натянуты, поэтому о том, чтобы проникнуть через окно не могло быть и речи. Он понял также, что не может взломать замок фомкой, так как он также, наверняка, имеет контакт с проводом. Единственная надежда была — вырезать стекло в двери так, чтобы не смог сработать шумовой детектор; он заметил один такой, похожий на спичечный коробок, на крыше дома над кухней. Он устрашающе мигал своим синим глазом.

— Какой план? — спросил Денни.

Бад вытащил нож для резки стекла из кармана и показал его напарнику, который не имел ни малейшего понятия о том, что это такое:

— Я собираюсь вырезать отверстие, достаточное, чтобы проникнуть внутрь.

— Черта с два, — Денни был совершенно уверен, что их вот-вот арестуют, в любой момент.