— У тебя есть пишущая машинка? — спросил Джо.

— В туалете. Ты собираешься опять начать писать?

— Мне она нужна не для писательства.

Она достала машинку, старую «Оливетти», и пристроила ее в кухоньке-нише.

— Неплохая идея, — сказала она Джо. — Ты почувствуешь себя лучше. Не придется больше стрелять по тяжелым машинам.

Он напомнил ей, что вообще-то и не стрелял по бульдозерам.

— Я прекратил писать уже давно. Прекратил быть журналистом, так или иначе.

— Но ты не выдохся, ты продался.

— Благодарю за напоминание.

Двумя вечерами раньше Керри расспрашивала его о газетном бизнесе, хотела знать, какого рода статьи он писал. И он рассказал ей о том, от чего мысленно никак не мог отделаться.

Судебный процесс по делу тринадцатилетнего мальчика, который выстрелил в свою младшую сестру, потому что она взяла его альбом группы «Аэросмит» без спроса. Контрабандная марихуана, след от которой вел к Верховному Суду Флориды. Скандал о взятках, в котором были замешаны тупые инспекторы Дэйд Каунти. Строительство 47-миллионного скоростного шоссе, которое вела мафия, поставляя «высококлассный» асфальт, в котором были куски человеческих тел.

Джо Уиндер не упоминал об истории, которая положила конец его карьере. Он ничего не сказал о своем отце. Когда Керри спросила, почему он покинул газету, он просто ответил: «Из-за денег». Она, казалось, не слишком интересовалась тем, чем он занимался после газеты, но зато ее впечатлила его манера рассказывать, которая так и зажигала. Она сказала, что это хороший признак — то, что он не превратился в ленивого трутня, что бунтарские вспышки еще живы в его душе.

— Может быть, в штанах — да, — сказал Уиндер, — но не в душе.

Керри повторила то, что говорила ему в первый вечер:

— Ты мог бы опять стать репортером.

— Нет… боюсь, что нет.

— Тогда что ты хочешь печатать — любовные послания? А может, исповедь?

Машинально она стучала по клавишам машинки.

В его восприятии вагончик становился все меньше и меньше. Джо чувствовал горячие удары в барабанные перепонки. Он сказал:

— Ты правильно сделала, что спрятала этот пистолет.

— Да, потому что это не твой стиль. Бог дал тебе талант описания, дар языка.

Уиндер жалобно застонал:

— Ты хоть когда-нибудь прочла что-нибудь из того, что я написал?

— Нет, — ответила Керри.

— А рассуждаешь о моем таланте описания, о моем даре…

— Я тебя оправдываю за недостаточностью улик, — сказала Керри. — А теперь иди-ка, помоги мне открыть вино.

Каждый вечер, ровно в девять, по обе стороны главной аллеи собирались посетители Волшебного Королевства, покупали всевозможную еду и ждали начала представления. Ожидалось участие всех персонажей Королевства, начиная со Стрелков из арбалетов и заканчивая Эльфами. Иногда процессию сопровождал настоящий духовой оркестр. Сердцем парада были десять ярко разукрашенных платформ, хотя иногда технические сложности сокращали их количество наполовину. Шоу было посвящено истории колонизации Флориды, уходящей корнями еще во времена испанцев. Действие было бурным, поэтому трудновато было найти подходящее музыкальное сопровождение. Для большей зрелищности, во время ночного карнавального шествия в Волшебном Королевстве, убогая история Флориды была представлена серией безобидных и бескровных схваток. Разыгрывались сцены, где дружелюбные колонизаторы и обаятельные индейцы вместе кушали индейку и пили кокосовое молоко под пальмами. По инициативе Чарльза Челси (и при смертельном страхе Кингсбэри) даже наиболее неприличные эпизоды были интерпретированы с коммерческой ловкостью.